Бен Элтон - Звонок из прошлого

Его взгляд был затуманен чувственным вожделением, и он сказал, чтобы она не беспокоилась об одежде. Она уже не знала, что и подумать. Он что, приглашает ее в постель? Вот уж это было бы верхом наглости с его стороны! Неужели он ворвался в ее жизнь только ради того, чтобы трахнуть ее как можно быстрее? Между прочим, именно так в первый раз у них все и получилось. Они просто были не в состоянии оторваться друг от друга. Снова взглянув на Джека, Полли была поражена открытием, что какая-то часть ее глубинной сущности была чрезвычайно взбудоражена перспективой немедленно оказаться в постели с человеком, который ее предал. Ее чувственная часть просто жаждала немедленно сдаться и выполнить все, что пожелает Джек. А почему бы и нет? Она взрослая женщина, она имеет право получить немного удовольствия, как и когда пожелает. К несчастью для этой чувственной части, ее интеллектуальная и эмоциональная части испытали ужас от такой перспективы и почувствовали себя разгневанными и оскорбленными. Но хуже всего чувствовала себя ее политическая часть: трудно было подобрать слова, которые могли бы выразить всю степень ее негодования. Неужели Джек думает, что может получить все, что ему заблагорассудится? Что он может сперва разбить ее жизнь на тысячу мелких кусочков, а потом подобрать один из этих кусочков, когда у него возникнет такая прихоть?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Полли, вызывающе распрямляясь во весь рост. Это движение привело лишь к тому, что ее пластиковый дождевик поднялся еще выше и ноги обнажились еще откровеннее.

Вообще-то Джек не имел в виду то, о чем подумала Полли. Конечно, заниматься любовью – это хорошо, любовный экстаз – дело привлекательное. Как и у Полли, часть существа Джека очень желала начать с того, на чем они остановились много лет тому назад, и тут же отправиться в постель. Его чувственная часть просто жаждала провести остаток ночи с Полли так, чтобы по комнате прыгала мебель, а на кухне дрожала посуда. Но как и у Полли, его интеллектуальная часть выдвинула возражения: секс – это не то, ради чего он сюда пришел, или, во всяком случае, не то, что он здесь ожидал получить. Он хотел поговорить с Полли, обсудить с ней некоторые вещи, которые ему нужно было знать. Секс отнимет много времени, а у Джека его было не так уж и много. Он решил внести ясность в это недоразумение.

– Когда я сказал «Зачем тебе одеваться?», то имел в виду только одно: что тебе совершенно ни к чему одеваться, потому что совсем скоро тебе все равно придется раздеваться, – объяснил он.

Но это, разумеется, ни в коей мере не развеяло недоразумения.

– Что ты хочешь этим сказать?

Джек сделал еще одну попытку.

– Нет, я совсем не то имел в виду… То есть я хотел сказать, что не могу оставаться у тебя долго… Просто я не хочу тебя затруднять.

– И по этой причине ты разбудил меня среди ночи?

Полли, как всегда, ехидничала. Она заняла свою любимую язвительную позицию. Раньше Джек почему-то находил такую ее манеру очень привлекательной. Но теперь он уже не мог вспомнить, почему именно.

– У меня мало времени, вот и все.

– Ну что ж, я тебе очень благодарна, что ты уделил мне целых пять минут своего драгоценного времени после семнадцати лет абсолютного молчания, и к тому же сделал это в полтретьего ночи. Благодарности моей нет предела.

– Слушай! – сказал Джек, и голос его при этом звучал несколько жестче, чем он сам того хотел. – У меня мало времени. Я очень сожалею, но это правда. В любом случае, зачем тебе одеваться? Ты сейчас одета гораздо лучше, чем тогда, когда я тебя увидел в первый раз.

Оба они, Полли и Джек, находились сразу как бы в двух временных измерениях. В принципе они понимали, что находятся в «здесь и сейчас», и что стоит поздняя ночь, и их отношения, мягко говоря, обострены до предела. Но в то же время на мгновение оба вернулись в «тогда и там», в то потрясающее лето, когда в самой тени Армагеддона так победно расцвела их любовь. Их тропинки пересеклись еще до той встречи в ресторане на А-4, правда, тогда они еще об этом не догадывались. Из «долины смерти» к воротам лагеря однажды подъехал на джипе молодой красивый военный, и путь ему преградила прекрасная золотоволосая девушка, символ мира.

– Да уж, в те дни в гробу мы видали всякие портновские ухищрения, – подтвердила Полли.

– Ну, вряд ли ты тогда заглядывала в какие-то там гробы, – вставил Джек.

– Конечно, не заглядывала. Откуда же было взяться гробам, когда мы оттягивались на природе?