Бен Элтон - Светская дурь

Я тоже засмеялась. Это была вовсе не чужая страна, просто половина шестого дня на одной из лондонских магистралей. Никто не собирался меня насиловать или убивать, в пределах минуты ходьбы было три стоянки такси, и любая машина с радостью доставила бы меня на ту сторону реки, где меня ждут мои деньги и моя жизнь, в любое время, как я пожелаю.

Но понимаете, мне вдруг расхотелось туда, потому что внезапно охватившая меня паранойя сменилась не менее внезапной эйфорией. Уверена, некоторым из вас знакомо это чувство.

Эмили старалась не смотреть на онаниста.

– Я была все еще пьяная. А еще – накачанная кокаином и экстази, и была безбашенной вредной девчонкой, которая получает что хочет, потому что мальчики любят задорных девочек. Я даже на какой-то отрезок времени заполучила Томми Хансена, а у нас, безбашенных вредных девчонок, это, знаете ли, тянет на золотую медаль.

Нет, пока что я домой не собиралась. Я настроилась на отличный вечер и намеревалась получить его. Я была, в конце концов, в Брикстоне, и, хотя было еще светло, музыка бухала из окон наверху. Это была настоящая жизнь. Жесткая, уличная, немного пугающая, но я ведь была безбашенной вредной девчонкой. Ничто не могло меня смутить.

«Вообще-то я хотела спросить, не найдется ли у тебя немного ганжубаса», – сказала я.

Он опять улыбнулся: «Ты где деньги хранишь, девушка? В жопе?»

Это было справедливое замечание. Если бы у меня были с собой деньги, то я могла бы их прятать исключительно в жопе.

«Ну, если честно, денег у меня нет. Я не зарываюсь, мне только затяжку и надо. Ты же не считаешь, что я обнаглела?»

Он просто улыбнулся и взял меня за руку. Когда мы шли по главной улице, многие головы поворачивались. Было очевидно, что люди думали о большом растамане и держащей его под руку белой штучке: шлюха и сутенер, и мне это нравилось. Маленькая плохая Эмили снова была плохой, ее длинные золотистые блестящие ноги притягивали тысячи глаз. К черту Томми, к черту Награды. Я была с настоящими людьми, а не с этими чертовыми умниками из рок-индустрии. Давайте начистоту, ведь это черные изобрели рок, да? По крайней мере, мне так кажется, а Элвис его украл, верно? Я знаю, мне рассказывали. И вот настоящий брателло, свой парень, похищает меня по пути на сопливый миленький фестивальчик. Его дом был очень похож на общежитие моего брата в Кембридже, особенно когда шторы задернуты, и внутри на диванах, на подушках, на полу и так далее сидели люди. Очень громко играл duf-duf, [4] тоже словно из коллекции моего братца, густой кумар поднимался от пола к потолку. На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, там все было полной противоположностью общежития моего брата. Обстановка была такая же – но в комнате брата все были сплошь белые, кроме одной черной девушки, изучающей право, и с ней хотели спать все мальчики, а в комнате моего нового друга все были черные, за исключением меня, и по свисту и крикам, которые сопровождали мое появление, я поняла, что найти с кем потрахаться мне здесь будет без проблем. Господи, марихуана там была убойная. Я вообще, как правило, травку не курю. Моя любовь – это кокаин, о чем известно каждому репортеру «Ньюс оф зе Уорлд», а если я курю, то лишь немного гашиша с табаком. Но это было совсем другое. Здесь свернули огромную хрень с чистой травой размером со здоровенную трубу. Я затянулась разок и чуть не вырубилась.

«Слушай, думаю, мне лучше ненадолго прилечь», – сказала я своему новому другу, имени которого я так никогда и не узнала, и он, как джентльмен, проводил меня наверх и предложил свой матрац.

«Если надумаешь блевать, девушка, туалет вон там. У меня простыни шелковые, ясно?»

Знаете, наверное, я немного обиделась. Не насчет блевотины – лицо у меня, видимо, было совершенно зеленого цвета, – а потому, что я была в спальне этого парня, очень горячая детка, обдолбанная по самое не хочу, одетая с потрясающим минимализмом, и всё же он на меня не запал. В смысле, он ведь привел меня к себе, мы стояли у его кровати, господи ты боже мой, и парень даже пальцем не пошевелил.

«Ты что, не собираешься попробовать меня трахнуть?» – спросила я. Я довольно часто говорю такие вещи. Это все знают. Старушка Эмили… она за словом в карман не полезет.

Он долго смотрел на меня, очевидно раздираемый противоречиями. «С удовольствием бы, девушка, но моя старуха вернется домой через полчаса, ты понимаешь, о чем я? Она контролер-инспектор паркоматов и заканчивает в шесть. Эти дамочки на парковке – очень круты. Она меня убьет, девушка, зуб даю. И тебя убьет тоже, а потом съест.