Мария Галина - Малая Глуша

– В общих чертах понятно. Какого вы мнения о вашем непосредственном начальнике, кстати?

И почему это, интересно, подумал Вася, «кстати» обычно говорят, когда заводят разговор о чем-то совершенно не относящемся к делу.

– Лена Сергеевна? Ну, душевная женщина. Хорошая. Болеет за свое дело.

– У меня другие сведения, – сказал человек, у которого не было замшевого пиджака, – она нечетко работает. Нерешительна. И попадает под влияние чуждых элементов.

– Если вы про Стефана Михайловича, то это по моей рекомендации. И Лещинский разрешил.

– С ним мы потом поговорим на эту тему. Устроили тут, понимаешь, самодеятельность. В общем, Василий Трофимович, – человек поднялся, – есть утвержденные методики, по ним и действуем. Есть бригада специалистов, серьезные люди. Если хотите помочь, присоединяйтесь.

Вася подумал.

– А… Лена Сергеевна?

– Я бы сугубо неофициально вам рекомендовал ориентироваться на нас. А не на нее. Тогда все получится. Ясно?

– Ясно. Куда уж яснее.

– Я вам добра хочу, – сказал москвич, – неужели трудно понять? Чтобы хотя бы кто-то из вашего подразделения принял участие в уничтожении объекта. Кстати, эта ваша тоже просилась. Каганец. Я отказал.

Вася подумал, что москвич гораздо симпатичнее, чем кажется на первый взгляд.

– Хорошо, – сказал он, – я готов.

– Что здесь происходит? – Женщина с сумками остановилась и удивленно поглядела по сторонам. – Киносъемка?

– Киносъемка, – сказал Вася. – Про Винету снимают. Вождя апачей.

Все кругом что-то делали, деловито перемещались, два солдатика пронесли мимо тяжелый контейнер. Вася чувствовал себя не у дел. Его никто ни о чем не просил.

– А Гойко Митич? Приедет?

– Сначала массовку отснимем…

– А почему оцепление?

– Чтобы не мешали.

Усиленные мегафоном голоса мешались с топотом сапог; солдаты, высыпаясь из грузовиков, разбегались по периметру. Это хорошо, подумал Вася, эта тварь шума не любит. Кто-то поджег пропитанную горючим паклю, пламя зашипело и скользнуло дальше, образуя пылающую пентаграмму.

– Взвейтесь кострами, – пробормотал Вася, – синие ночи. Мы пионеры, дети апачей…

Москвича Вася оглядел с некоторым даже восхищением, а солдатик на воротах и вовсе приоткрыл рот в тихом восторге.

Москвич был гол до пояса, в одних штанах с бахромой по швам, лицо у москвича было вымазано красной и белой краской, а на голове – убор из орлиных перьев. На груди распластался татуированный орел.

– Классная штука, – уважительно сказал Вася, показывая на убор.

– Еще бы, – сказал товарищ майор, потряхивая перьями, – это орлан-белохвост. Их, считайте, вообще не осталось. В Красной книге вид. В международной.

– Не жалко? – спросил Вася.

– Я эту штуку в музее взял, – обиделся москвич, – ей лет сто, не меньше.

– А вы вообще где работаете?

– В институте США и Канады.

– А, – сказал Вася, – ясно. И как, бывали в Америке?

– Конечно. И в Центральной. И в Северной. А вы?

– Не довелось, – сказал Вася злобно.

– Очень жаль, там есть весьма интересные практики. Вы вообще где стажировались?

– На Крайнем Севере.

– Уверен, – сказал майор, – что вы тоже потратили время с пользой.

Он быстро шел по направлению к беговым дорожкам; здесь в самом центре пылающей звезды вознесся тотемный столб с распростертыми крыльями и чудовищным ликом.

– Чем это вы его вымазали? – Вася оглядел вырезные, крашенные белым деревянные глаза.

– Кровью, конечно.

– Человеческой?

– Естественно. Взяли на станции переливания крови.

– Послушайте, а вы уверены, что это сработает?

– Должно сработать. Не резать же нам белых пленников.

– Нет, я имею в виду – все это.

Вася обвел широким жестом стадион.

– Должно, – повторил москвич, – есть утвержденные методики. Разве вы не так работаете?

– Ну, в общем, так, – неуверенно сказал Вася, – ну, у нас антураж, конечно, похуже. Но мы как-то без антуража…

– На местах, – сказал москвич, – всегда упрощают по максимуму, я уже давно заметил. Наверное, правильно, обычно ведь с мелочью всякой дело имеете.

– Куда уж нам, – мрачно сказал Вася. – А у вас какой опыт работы, извиняюсь?

– Годичная практика в Штатах, – равнодушно сказал москвич, – и в Мексике. Послушайте, я с самим доном Хуаном работал. Правда, он больше по Мезоамерике.

– А кто это? – равнодушно спросил Вася.

– Местный специалист. Серьезный.

– В Мезоамерике тоже дрянь всякая водится, но этот еще хуже. Я начал щупать и сбежал. Честно.