Мария Галина - Малая Глуша

Когда он брал трубку, у него нехорошо заныло в животе. Дурной знак.

В трубке что-то зашипело, потом резкий сухой голос произнес:

– Маркин? Лев Семенович?

– Да, – проблеял Лев Семенович, чувствуя, как в животе становится совсем плохо.

– Завтра в двенадцать ноль-ноль на Бебеля, восемь. Кабинет двести два, к майору Петрову.

– Я же… буквально в понедельник был… уже…

– Пропуск выписан, – сказал неумолимый голос. – Просьба не опаздывать.

– Слушаюсь, – выдохнул Лев Семенович.

Значит, все зашло так далеко. Это из-за ЧП? Из-за СЭС-2, точно! Эх, Ледка, Ледка! Документы в Москву ушли, а тут такое! Или… что-то еще хуже? Римма в августе письмо передавала, через Рейдерманов, тете Але. Тетя Аля – сионистка, я ведь знал, она убежденная сионистка, а мы – письмо! Или…

– И бутылку коньяка с собой захватите. Пять звездочек! – сказал голос и жирно захихикал.

Лев Семенович почувствовал, как ноги становятся ватными, а ладони – липкими.

– Толя, – выговорил он слабым голосом, – Анатолий Гаврилович! Зачем?

– Проверочка, – весело сказал голос, – небольшая. Значит, стучишь все-таки? Ходишь на Бебеля? Ах, Лева, Лева…

– Почему – стучу? Я не стучу… – Он сам стучит, сволочь, сволочь, иначе бы не осмелился вот так, по телефону, – я по долгу службы… У меня, Толя, ЧП в порту, я каждую неделю туда докладывать обязан.

– Пуглив ты уж больно, Левушка, – сказал веселый голос, – давай бери коньяк и дуй сюда.

– На Бебеля? – механически переспросил Лев Семенович.

– Какая, на хрен, Бебеля, домой ко мне дуй, ясно? Супруга к маме уехала на пару дней, мы с тобой как раз над диссертацией поработаем, а? – Голос упал до интимного шепота. – В баньку сходим… есть у меня один телефончик…

– Я не хочу в баньку, – зашептал в трубку Лев Семенович, оглядываясь на жену. Жена глядела на экран, где назревала ссора между кулаком и подкулачником. – Телефончик… не надо.

– Брось, Левушка, выеживаться. Бери коньяк, а там посмотрим… посидим, поработаем… само пойдет.

– Хорошо… – сдался Лев Семенович, – через час буду.

– Какое через час? Ноги в руки, коньяк в зубы и дуй на Ласточкина. И чтобы через полчаса был у меня. Ясно?

– Ясно…

Он положил трубку, с ненавистью поглядел почему-то на жену, на негнущихся ногах пошел в спальню, где на дверце шкафа аккуратно на вешалке висел его пиджак, достал записную книжку, раскрыл ее на букву «К» и заложил ленточкой. Вот же зараза. Ничего не боится. Если бы его хотя бы можно было припугнуть, но он же неуправляем! Не-ет, подумал он, это же не человек, это стихийное бедствие, с ним и надо как со стихийным бедствием. Он позвонит из автомата, перед тем как поймать такси. Если перетащить аппарат в кухню, чтобы поговорить оттуда, Римма наверняка подумает невесть что.

Вася поглядел на Ляльку и вежливо сказал:

– Здрасте.

– Добрый вечер. – Лялька была милая и кроткая, просто замечательная Лялька.

– Погуляла? – мрачно спросила Петрищенко.

– Я не гуляла, – сказала Лялька и поправила прядку, – я готовилась. К семинару. Я же тебе говорила. Поесть нечего?

– Уже нет, – сказала Петрищенко, – впрочем, там колбаса, в холодильнике. Сделай себе бутерброд и иди к себе. Нам работать надо.

Лялька прошла к холодильнику мимо Васи, нарочно очень близко, и Петрищенко в который раз печально отметила, что ноги у нее тяжеловаты.

Бутеброды она резала нарочито медленно, то и дело поглядывая на Васю, и Петрищенко не выдержала.

– Не много ли?

– Что?

– Лопнуть не боишься?

Лялька поглядела на нее с ненавистью, открыла рот, увидела, что Вася смотрит на нее с участливым, доброжелательным интересом, покраснела – точно так же, как мать, от шеи, швырнула тарелку с бутербродами на стол и, хлопнув дверью, скрылась в своей комнате.

– Зачем вы так, Лена Сергеевна, – укоризненно прогудел Вася, рассеянно подбирая бутерброд, – она, вон, обиделась.

– Она все время обижается.

– Красивая же девушка…

– Красивая? – удивилась Петрищенко.

– Конечно. Вы просто привыкли, не замечаете. А можно еще чаю? – вежливо спросил Вася.

– Да-да, – устало сказала она, – я сейчас.

Она вытряхнула в ведро остатки чая и засыпала в чайник свежий, распечатав припасенную для торжественных случаев пачку со слоном. Вася с интересом наблюдал за ее манипуляциями.

– А вы чайник не ополаскиваете кипятком перед тем, как засыпать? – удивился он.

– Ну, вообще-то… – смущенно ответила Петрищенко, – как когда.