Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 1

Альберто вызвали на свидание. Давно уже никто не навещал его, и он гадал, кто бы это мог быть… Войдя в комнату для свиданий, он увидел Гонсало. С одной стороны, он обрадовался ему, но с другой… Альберто казалось, что Гонсало приходит к нему не столько, чтобы проведать и поддержать его, сколько, чтобы позлорадствовать, видя дружка в таком ужасном положении. Впрочем, на этот раз Гонсало появился, как нельзя кстати. Альберто давно написал письмо Даниэле и все ждал случая передать его. Благодаря приходу Гонсало такой случай ему представился.

- Ты должен найти Даниэлу, - сказал Альберте - Наверное, она уже вернулась из круиза. Пойди к ней и отдай вот это письмо…

- Можно узнать, что там написано? - поинтересовался Гонсало.

- Я тут прошу у нее прощения. Пишу, что готов стать перед нейна колени, только бы она вытащила меня отсюда.

- Это надо было сделать с самого начала, - Гонсало с сомнением покачал головой. - Но ты же такой упрямый. Ах, Альберто, ты же лучше любого другого знаешь, что ложь действует на женщину гораздо лучше, чем угрозы…

- В этом письме нет ни слова лжи, - сказал Альберто. - Ты не представляешь, Гонсало, что. мне пришлось здесь пережить. Это ужас! Если бы я мог рассказать тебе…

Альберто закрыл лицо руками. Вид у него был жалкий. Гонсало положил письмо во внутренний карман и, ободряюще похлопав приятеля по плечу, вышел из комнаты.

Тем же вечером Гонсало пошел к Даниэле. Он позвонил в ее квартиру снизу по домофону, но Даниэла довольно долго не хотела его пускать. Зная Гонсало, она просто-напросто боялась его. Однако он сумел все-таки добиться, чтобы она ему открыла. Он сказал, что у него письмо от Альберто, и принялся так красочно описывать жалкий вид Альберто и его ужасное состояние, что сердце у Даниэлы не выдержало, и она впустила Гонсало.

- Давай письмо и убирайся, - сказала она, едва он перешагнул порог ее квартиры.

По лицу Гонсало гуляла хитрая усмешка.

- Какая же ты наивная… -сказал он, захлопывая дверь за спиной.

Даниэла бросилась назад в гостиную, но он настиг ее и, повалив, стал целовать. Даниэла отворачивала лицо от противных мокрых губ Гонсало и пыталась вырваться, но он цепко держал ее, навалившись на нее всем телом. Наконец Даниэле удалось спихнуть его. Она вскочила и бросилась вверх по лестнице в свою комнату. Она едва успела запереть дверь, как Гонсало оказался с другой стороны двери.

- Ты от меня не уйдешь! - хохоча, кричал он. - Лучше не сопротивляйся, Даниэла!

Под его тяжелыми ударами дверь содрогалась и, казалось, вот-вот должна была вылететь. Дрожащими руками Даниэла схватила трубку радиотелефона и стала набирать номер полиции. Пальцы ее прыгали, она не попадала на нужные цифры, и вновь и вновь пыталась набрать номер. Гонсало услышав из-за двери, как она кричит в трубку: «Полиция! Ответьте, полиция!» бросился вниз, в гостиную и, подняв трубку основного телефона, сказал Даниэле, что ничего у нее не выйдет. После этого он выдернул телефонное гнездо «с мясом», и телефон в комнате Даниэлы тоже онемел. Гонсало вновь неспеша поднялся по лестнице и стал методично вышибать дверь в комнату Даниэлы. Вне себя от ужаса Даниэла бросилась в лоджию и стала призывать на помощь идущих внизу по улице людей.

- Помогите! Помогите! На помощь - кричала она.

Гонсало, услышав ее крики, понял, что пора уходить. Проклиная Даниэлу, он спустился по лестнице, задержался перед зеркалом в гостиной, чтобы привести себя в порядок и оправить одежду, а потом медленно вышел из квартиры.

На крики Даниэлы прибежал дон Висенте. Услышав из-за двери его голос, Даниэла открыла дверь и спустилась в гостиную. Она была сама не своя от испуга. Дон Висенте предложил побыть с ней немного, пока она не успокоится, но Даниэла уже приходила в себя. Она поблагодарила дона Висенте, сказала, что запрет хорошенько входную дверь и постарается уснуть. Старик сказал, что если ей что-нибудь понадобится, он в любую минуту готов к ней подняться, и ушел.

Джина на следующий день покрутила пальцем у виска, когда Даниэла рассказала ей о случившемся.

- Ну что ты за человек?! - сетовала она. - Разве можно было открывать такому подонку, как Гонсало.

- Ладно, Джина, не будем больше об этом, - попросила Даниэла. - Мне не хочется об этом думать.

Она действительно старалась больше не думать о случившемся. Даниэла не стала заявлять на Гонсало, предположив, что он, вероятно, уедет из города, и надолго. Так оно, собственно, и получилось. Навестив Альберто в тюрьме в последний раз, Гонсало сказал ему, что Даниэла даже не стала читать его письма. Порвала его там же, на глазах у Гонсало. С удовлетворением отметив, как окаменело в гримасе злобы лицо приятеля, Гонсало попрощался с ним, сообщив, что уезжает надолго и далеко, и пообещав писать. Альберто практически не слушал его. Последняя надежда вырваться из тюрьмы для него рухнула. Даниэла хочет покончить с ним. Ну что ж… Когда-нибудь он выйдет из тюрьмы, и тогда они попляшут… Они все у него попляшут!