Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 1

- Я так и думал, что она не пойдет в школу…

- Какая уж тут школа, - вздохнула Мария. - Как там сеньора?

- Плохо, Мария. Она все еще без сознания…

- Я буду молиться за нее. Господь должен нам помочь.

- Знаешь, Мария… - Хуан Антонио с горечью взглянул на служанку. - Мне кажется… Господь хочет забрать ее к себе.

- Что вы такое говорите, сеньор! Сеньора Лусия не может умереть!

- О чем вы?! Мама умерла?! - Моника стояла в дверях и смотрела на отца широко раскрытыми от ужаса глазами.

- Нет, Моника… Что ты… - Хуан Антонио подошел к ней и хотел обнять ее за плечи, но она вырвалась.

- Неправда! Я знаю… Она умерла.

- Если бы это было так, я бы тебе сказал.

- Я не хочу, чтобы она умирала, папочка! - Моника не выдержала и горько расплакалась.

Хуан Антонио обнял ее и, присев на диван, усадил к себе на колени.

- Ты должна успокоиться, Моника. Маме не понравилось бы, как ты себя ведешь…

- Я же ее так люблю…

- Я тоже ее люблю. Ну все… все, родная. Успокойся. А я приму душ, переоденусь и опять поеду в больницу.

- Возьми меня с собой…

- Послушай, Моника, - голос его стал строгим. Он редко разговаривал с дочерью таким тоном, и она притихла. - Возможно… Возможно, Моника… нас с тобой ждут трудные времена… Мы оба должны быть стойкими. Ты поняла меня, Моника?…

Даниэла сидела на том же месте, за своим столом, в своем кабинете… Все было точно так же, как несколько мгновений назад. И все было иначе. Вертикаль ее жизни вдруг надломилась, и она чувствовала, что еще немного, и все, что до сих пор составляло ее счастье, составляло ее саму - Даниэлу Лорентэ - лишится всякой опоры и рухнет вниз, в пропасть. Она бессознательно сопротивлялась этому чувству, мозг ее словно онемел, отказываясь воспринимать реальность, отказываясь верить услышанному, но все эти ухищрения разбивались о тихий, почти лишенный выражения голос посетительницы и круглые, невероятно живые, любопытные глаза малыша, которого та держала за руку.

- Вчера соседка принесла мне газету. Представляете, что я почувствовала, когда увидела там фотографию Альберто… рядом с вами…

- Господи, но это же невозможно, - пробормотала Даниэла. - Он не мог так поступить… Смотрите! - она показала женщине фотографию, которую держала в ящике стола. - Мы венчались в церкви… Все было так… прекрасно…

- Мы с ним тоже венчались в церкви… - сказала женщина. Она взглянула на малыша. - У нас с ним двое детей… Знаете… я всегда надеялась, что он ко мне вернется. Особенно, когда носила Рубена.

- А мы с ним в это время уже были женаты… Господи! Господи, что же это?!

- Альберто всегда был бабником… К тому же, он любит красиво пожить, а для этого нужны деньги. Поэтому он и бросил меня. Он всегда злился, что я не могу его содержать… А потом я вообще осталась без работы…

- Ради Бога, не продолжайте. Вы не представляете, как мне больно это слышать.

- Я подумала, вам лучше знать правду.

- Знаете что… - Даниэла решительно встала из-за стола. Нужно было что-то делать, каким-то образом разрубить этот узел, вдруг возникший в ее судьбе, и невыносимо, до боли стянувший ей сердце. - Давайте сейчас поедем ко мне домой!

- Зачем?! - в голосе женщины послышался испуг.

- Я хочу, чтобы Альберто… увидел вас.

- Ради Бога, не надо… Он может рассердиться, и тогда…

- Обещаю вам, ничего не будет. Нужно прояснить это дело раз и навсегда.

- Прямо сейчас? - женщина еще колебалась.

- Да, сейчас, - решительно сказала Даниэла. - Только подождите меня одну минуту. Я сейчас вернусь.

Оставив женщину с малышом в кабинете, Даниэла бросилась к Джине.

- Ты, конечно, надеешься, что ее брачное свидетельство - фальшивка… - заключила Джина, выслушав подругу.

- Но ведь она могла все это выдумать?…

- Не пытайся оправдать Альберто. Я тебя предупреждала, но ты же ничего не желала знать.

- Я люблю его, Джина!

- Любовь слепа… - Джина покачала головой. - Как зовут эту… другую жену Альберто?

- Кажется, в брачном свидетельстве написано «Каролина Моралес».

Джина задумалась.

- Значит, Альберто не только вор, но еще и двоеженец… Не смотри на меня так. Я тебе тысячу раз говорила, что он тебя обкрадывает. И не реви! Черт бы побрал этого Альберто… Будь он сейчас тут, кажется, глаза бы ему выцарапала!

- Ты понимаешь?! - слезы хлынули рекой из глаз Даниэлы. - Три года… Три года жизни! И все оказалось обманом…

- Идем за этой женщиной, - решительно сказала Джина. - Идем, пока она не передумала.

- Где Альберто, Дора? - спросила Даниэла у служанки, едва они поднялись в квартиру.