Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

Они еще долго разговаривали. Моника постепенно приходила в себя от потрясения. Теперь она уже спокойно слушала свою приемную мать, с каждой минутой все больше убеждаясь в ее правоте. Когда Даниэла предложила Монике поехать вместе с ней в круиз, она решительно отказалась. Такой выход из положения выглядел в ее глазах малодушием. Кроме того, Моника считала, что не заслуживает такого подарка после всего того, что ее родителям пришлось перенести по ее вине.

За этим разговором их и застал Хуан Антонио, заехавший домой пообедать. Узнав о случившемся, он начал упрекать Монику, справедливо считая, что она виновата в том, что случилось с ее приемной матерью:

- Тебе незачем было ездить туда. Видишь, чем это кончилось.

- Этого уже не поправить, - вмешалась в разговор Даниэла. - Вместо того, чтобы вспоминать об ошибках, нам следует подумать, что мы будем делать.

- О чем здесь думать? - Хуан Антонио устремил на жену удивленный взгляд. - Я прямо сейчас поеду к нему и объясню раз и навсегда, с кем он вздумал связываться.

Моника попыталась отговорить отца, но Даниэла на этот раз не поддержала свою приемную дочь. Она была слишком зла на Альберто, чтобы удерживать мужа от расправы с ним:

- Так будет лучше, Моника, - со вздохом сказала она. - Альберто не понимает человеческого языка. Пусть он убедится, что мы вовсе не беззащитны.

…Хуан Антонио не имел привычки откладывать дела в долгий ящик, поэтому через два часа после разговора с женой и дочерью он уже сидел в своей машине неподалеку от дома, где жили Альберто и Давид. Ему не пришлось долго ждать. Он издали заметил, как из-за угла появился знакомый автомобиль. «На ловца и зверь бежит», - подумал Хуан Антонио, освобождаясь от пиджака и закатывая повыше рукава рубашки.

На этот раз он не собирался долго церемониться с Альберто. Не успел тот запереть дверцу машины, как железная рука Хуана Антонио уже крепко держала его за воротник рубашки. Альберто сделал вид, что не испугался, он криво ухмыльнулся и произнес:

- Я знал, что вновь встречусь с вами. Только предупреждаю, кулаками вы ничего не добьетесь.

Хуан Антонио приступил к делу без всяких предисловий. Голова Альберто дернулась от первого удара.

- Я вас не боюсь, оставьте меня в покое!

«Видно, этого недостаточно», - решил про себя Хуан Антонио и добавил Альберто кулаком под ребра:

- Да как ты посмел дотронуться до Даниэлы? Как ты осмелился так нагло врать Монике?

Альберто охнул от боли, но гадливая улыбка все равно не покидала его лица.

- Я только сказал правду. Даниэла сама пришла ко мне, она по-прежнему любит меня. - Хуан Антонио заработал руками, как молотилка. - Я не виноват, если вы считаете себя суперменом, а ваша жена придерживается другого мнения.

- Трус, слюнтяй! - Хуан Антонио нанес Альберто мощный удар в челюсть. Это был его коронный прием. Альберто мешком свалился на мостовую. Хуан Антонио перевел дыхание, потом дотронулся носком ботинка до подбородка Альберто и с расстановкой произнес:

- Если еще хоть раз подойдешь к моей жене или дочери, будешь рассказывать об этом на том свете.

Альберто, шатаясь, поднялся на ноги. Его уже давно так не били. Он с трудом открыл дверцу машины и опустился на сиденье. Хуан Антонио стоял, устало опершись на крыло соседнего автомобиля. Альберто резким движением захлопнул дверцу:

- Это еще как сказать! - выкрикнул он в окно, и машина рванулась с места.

Операция длилась уже третий час. Мануэль немного успокоился после сообщения доктора Каррансы, прозвучавшего как приговор и теперь сидел в кресле в неудобной позе, сцепив пальцы рук на коленях. Долорес находилась тут же, рядом с сыном. Она прекрасно понимала его состояние и даже не пыталась приставать к нему с разговорами. На душе у нее тоже было очень тяжело, однако она умела скрывать свои чувства и сейчас молча обдумывала, что им делать дальше.

Хуан Антонио, извинившись, уехал. У него были неотложные дела в конторе.

Этой ночью Мануэль так и не смог сомкнуть глаз. Восемь лет он прожил с Ракель душа в душу, ни разу не сказав ей грубого слова. И теперь ему становилось жутко от мысли, что через несколько месяцев он ее потеряет. Днем Мануэль еще находил в себе силы крепиться. Ему не хотелось, чтобы его мать и сын видели, как он переживает, но наедине с собой он не мог и не хотел сдерживать слез.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мучивших его мрачных мыслей, Мануэль поднялся, с минуту постоял у окна, потом вновь сел рядом с матерью и, вздохнув, проговорил: