Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

- Мама, - сказала Джина Даниэла, облизывая ложку, - мы без тебя очень скучаем.

- Я без вас тоже. Я ведь вас люблю больше всего на свете, - улыбнулась Джина.

- А почему ты не хочешь вернуться к нам? - спросил Густаво.

- Потому что ты и папа… больше не муж и жена, да? - Джина Даниэла подняла печальные глаза и уставилась на мать.

Джина с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться от жалости к детям и к себе.

- А почему вы опять не поженитесь? Тогда мы снова жили бы все вместе, - наивно высказал свое тайное желание Густаво.

К горлу Джины подкатил комок. Она отхлебнула кофе и поперхнулась. Откашлявшись, Джина сказала:

- Давайте не будем говорить о грустном, пока мы вместе. Согласны? Знаете что? Я поговорю с вашим папой и, если он нам разрешит, мы уедем куда-нибудь на выходные, в какое-нибудь красивое место. Ну как?

Дети захлопали в ладоши: «Здорово! Поедем в Акапулько!»

Джина с улыбкой смотрела на них:

- Значит, договорились? Но пока никому ни слова! Чтобы не сказали, что я вас настраиваю… А ну-ка, кто первым вылижет тарелку?

Но на душе у Джины скребли кошки.

Дома Даниэла дала волю слезам. Дора зашла к ней позвать на обед, но, увидев ее плачущей, остановилась в дверях.

- Ах, Дора, у них будет ребенок! Я не знаю, почему мне так плохо. Ведь это должно было произойти, это естественно… Он никогда ее не бросит. Он никогда и не думал этого делать. Просил у меня прощения, а сам жил с ней!… Меня уже не должно это касаться… Хуан Антонио - не мой муж, он мне никто, - Даниэла жалко улыбнулась. - Ну, пойдем обедать!

Они спустились в столовую, где их ждал накрытый стол.

- Вы все еще любите его, - сказала Дора и подала Даниэле стакан воды.

Даниэла выпила и несколько успокоилась.

- Я должна его забыть! - произнесла она.

В этот момент в столовую ворвался возбужденный Игнасио:

- Мама!

- Что с тобой? - испугалась Дора, увидев раскрасневшееся лицо сына.

- Мама, там, на улице, какой-то сеньор… Он сказал… Он говорит, что он - мой папа! - выпалил Игнасио. - Он сказал, что вы с бабушкой меня обманываете!

Дора побледнела и едва удержалась на ногах:

- Что ты, малыш? Этот сеньор обманул тебя. Не обращай внимания!

- Мама меня не обманывает? - спросил Игнасио Даниэлу с сомнением в голосе. - Скажите мне правду!

- Ты должен верить своей маме и бабушке, - пряча глаза, ответила Даниэла.

Есть ей совсем расхотелось, и она, извинившись, поднялась из-за стола:

- Я поеду к Ракель. С ней очень плохо. Я хочу ее увидеть, - Даниэла потрепала Игнасио по голове. - Пока малыш! До вечера, Дора!

В парке было хорошо. Не так чувствовался зной. На скамейках сидели пенсионеры и молодые мамы с колясками. Рамон и Маргарита шли по аллее, взявшись за руки. Они обогнули детскую площадку и остановились у фонтана. Прозрачные струи поднимались вверх и разбивались на мириады сверкающих на солнце брызг. Маргарита опустила руки в круглый бассейн фонтана. Вода была теплой. Она вынула руку и смотрела, как капли воды стекают с ее ладони, потом нахмурилась и сказала:

- И все-таки ты не должен был говорить ей…

- Слушай, я же не могу молчать вечно! - возразил Рамон. - Сония должна знать, что я ее не люблю. Я люблю другую.

- Ты сказал ей, что любишь меня?

- Нет, - ответил Рамон и отвернулся. - Но Сония - умная женщина, и она догадывается.

- Как нехорошо! - воскликнула Маргарита.

- Еще хуже будет, если оставить все, как есть, - Рамон обнял Маргариту за плечи. - Тогда мы все будем несчастливы.

- Но она столько для тебя сделала…

Рамон приложил палец к губам Маргариты, не давая ей договорить, а потом взял ее за подбородок и поцеловал в губы.

Маргарита высвободилась из объятий Рамона:

- Пусти, мне надо в университет. Мне нельзя прогуливать, а то завалю экзамены.

- Ты - самое важное, что есть у меня в жизни. А то, что было между мной и Сонией, все равно должно было кончиться. Даже если бы тебя не было… Мы увидимся вечером? Ты обещаешь? - Рамон с нежностью смотрел на нее.

Маргарита кивнула. Рамон положил ей руки на плечи, и они поцеловались…

Иренэ все еще была под впечатлением от своей встречи с Ракель. Альберто пытался ее утешить.

- Такова жизнь, - сказал он философски. - Ничего не поделаешь.

- Нет, - не согласилась с ним Иренэ. - Надо жить, жить полной жизнью и стараться быть счастливыми… А я не могу сказать, что я счастлива. Моя жизнь была наполнена ненавистью… Давай забудем о Монике и Даниэле!… Что нам до них? Уедем отсюда и начнем новую жизнь.

- Ты опять завела свою пластинку? - недовольно поморщился Альберто. - Видно, беременность повлияла на тебя не в лучшую сторону. Ты стала чересчур настырной.