Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

В гостиной ее встретили встревоженные женщины. Мария беззвучно плакала. Джина ее утешала:

- Ваша совесть должна быть спокойна, не надо расстраиваться!

- Да, очень легко совершать ошибки, походя растоптав чувства и судьбы любящих людей, а потом просить за это прощения, - сказала Даниэла. - Вероятно, если бы я не пережила столько горя, я бы вам посоветовала простить его, но теперь… Видно, сердце у меня очерствело, - с горечью в голосе сказала Даниэла.

Когда Даниэла и Джина остались одни, Джина вздохнула:

- Как мы с тобой одиноки, подружка!

Даниэла сидела, уставившись в экран телевизора, но, казалось, ничего не видела перед собой.

- Хуан Антонио так и не оставил Летисию, - сказала она, словно отвечая каким-то своим мыслям.

- Ты же не захотела его простить, - заметила Джина.

- Это его не оправдывает. Если он ее не любит и продолжает жить с ней, то это не оттого, что я его не простила. Ах, к черту! Какая мне разница!

- Ты все еще любишь его, правда? - спросила Джина.

- Я никогда не перестану любить его, - сказала Даниэла, и в голосе ее была такая тоска, что Джина вздрогнула, - и это-то хуже всего.

- Тебе надо было бороться за его любовь! Тогда сейчас Летисия плакала бы кровавыми слезами, - выдохнула Джина, тяжело дыша.

- А не за что было бороться, Джина. Если бы он действительно меня любил, он никогда бы не сошелся с Летисией, - пожала плечами Даниэла.

- Да-а-а… Мужчины приносят нам одни несчастья… И за что мы их так любим, хотела бы я знать! - воскликнула в сердцах Джина и обняла за плечи Даниэлу.

Моника и Маргарита уже полчаса сидели в университетском кафе. На столике перед ними стояли забытые стаканы с соком и тарелка с бутербродами. Маргарита положила ладонь на руку Монике:

- Ты не должна терпеть выходки Альберто, Моника! Если бы он тебя любил, он не относился бы так к тебе и уж, во всяком случае, не стал бы бить тебя.

- Зачем я только тебе рассказала? - Моника упрямо закусила губу. - Он меня любит. И я его тоже. Я его обожаю, Маргарита! Через три месяца родится наш ребенок и все изменится, вот увидишь.

- Будем надеяться, - недоверчиво произнесла Маргарита. - Ты бы зашла к своей маме, Моника. Она очень за тебя переживает.

- А ты откуда знаешь?

- Я с ней вижусь время от времени.

- И доносишь ей обо мне, да? - зло сверкнула глазами Моника.

- Нет, я ей не рассказываю, что вытворяет с тобой Альберто, если ты это имела в виду, - ответила Маргарита.

- Смотри, Маргарита, если ты только ей сказала… Я тебе никогда и ничего больше не буду рассказывать, клянусь тебе! - предупредила ее Моника и спросила: - А она не сказала тебе… видится ли она с моим отцом?

- Моника, они развелись, - тихо ответила Маргарита.

- Ну тогда, значит, она мне никто… Так, посторонняя женщина, - заключила Моника.

Маргарита удивленно вздернула брови:

- Эта посторонняя женщина в течение многих лет окружала тебя любовью!

Моника отвела глаза и покачала головой в знак несогласия с подругой.

Долорес сама готовила еду для Ракель. Каждый раз она старалась побаловать невестку чем-нибудь вкусненьким, но та почти не притрагивалась к еде и только под пристальным взглядом Долорес через силу отправляла в рот две-три ложки. Вот и сейчас она откинулась на подушки, словно устала есть.

- Спасибо, Долорес, но я не хочу больше, - сказала Ракель. - Мануэль выглядит таким подавленным. Мне очень горько думать о том, что с ним будет, когда меня не станет.

- Ракель, мне не нравится, когда ты так говоришь, - строго сказала Долорес.

- Я только вам могу сказать об этом, Долорес. Я знаю, что вы тоже переживаете и будете меня оплакивать, но вы смотрите на вещи реально, - продолжила Ракель, несмотря на протесты Долорес.

- В моем возрасте начинаешь иначе воспринимать смерть. Она становится близкой подругой, - невесело улыбнулась Долорес.

- Я вас очень прошу, не допустите, чтобы Мануэль впал в депрессию, хорошо? Обещайте!

- Будь спокойна! Я постараюсь, - заверила ее Долорес.

- Долорес, я знаю, вас удивит моя просьба… Я бы хотела увидеться с Иренэ. Вон там, в моей черной сумке лежит записная книжка. В ней вы найдете телефон Иренэ, - Ракель указала на изящную черную сумочку, лежавшую на комоде.

- Хорошо. Раз ты так хочешь… Я позвоню Иренэ.

- Спасибо. Вы, наверно, меня не поймете, но я хочу кое-что сказать Иренэ, - слабым голосом сказала Ракель.

- У нее в одно ухо влетит, а в другое вылетит, ты же знаешь, - сказала Долорес, убирая поднос с едой.

- Долорес! - окликнула ее Ракель. - Я хочу, чтобы вы знали, что вы заменили мне мать… Я вас очень-очень люблю.