Татьяна Краснова - Таня

А в этом что-то есть: спортивный моцион, утренняя свежесть, просыпающийся город в брызгах машин-поливальщиков. Киоск в виде кофейной кружки напоил ее восхитительным горячим эспрессо.

Многоступенчатый дом-подкова так повернулся, что на одной из верхних ступеней, почти у самой крыши, обнаружился домик Карлсона. Наверное, это был просто кубический выступ с застекленным балконом, но выглядел он как настоящий домик. Так не хотелось тут же с ним расставаться! В воображении уже прорисовывалось внутреннее пространство и протекающая там жизнь — но надо было спешить к следующему рекламному стенду.

На остановке толпилось необычно много народу. И куда это все собираются ехать? Приблизившись, Таня поняла, что никуда — во всю стену остановочной будки красовалось очередное граффити.

Они появлялись почти каждый день, в разных местах, по всему городу. Причем это не были обычные непонятные надписи из угловатых или пузырчатых букв. Это были настоящие картины, изображавшие какой-нибудь уголок Белогорска: то фонтан с рыбой, то фрагмент парка с гигантскими шахматами и каруселями, то пляж на озере.

Таня заметила, что городские пейзажи становятся всё менее схематичными. Уличный художник набирался мастерства. Граффити тут же закрашивали, но на другое утро они снова возникали на остановках, строительных заборах, трансформаторных будках, гаражах у станции — и всегда собирали толпу зрителей.

Приклеивая РАСПРОДАЖУ, Таня краем уха уловила дискуссию: одни горожане считали, что это хулиганство, другие — что искусство, а хулиганство — это строить в таком красивом месте мусорный завод.

СТЕКЛЯННАЯ дверь болталась, приглашая внутрь, в непредсказуемую атмосферу редакции.

— Привет! Вот молодец — бегаешь по утрам. А я всё никак не начну. — Кира Караваева придвинула к Тане стопку накопившихся объявлений и пояснила: — Я видела тебя возле Большого Дерева. Ехала мимо. На тебя еще чуть квадроцикл не налетел.

— Таня, ты сдаешь материал? — окликнула вошедшая Катя. — Кстати, будь осторожней — эти квадроциклы так гоняют. Выхожу сегодня из супермаркета, а он несется прямо на тебя!

Кажется, весь город видел ее утром у Большого Дерева.

Сортировка свежих номеров оставалась на Тане, как и прочие обязанности, свалившиеся в первый день. Сегодня газетные пачки оказались сложены в такую пирамиду, что дотянуться до самой верхней было невозможно, а вытаскивать из середины явно не стоило. Таня мысленно составила речь о том, нельзя ли ей помочь… нет: не сложно ли будет помочь… нет: не затруднит ли… потом прорепетировала еще раз — как Алексей сам возник перед ней и проговорил проникновенным голосом:

— Я хорошо умею делать две вещи — помогать и вести себя прилично.

Тяжелые бумажные пачки переместились на доступный уровень, однако Таня предпочла не видеть, прыгают ли веселые огоньки в глазах дизайнера. Потому что они постоянно там прыгали.

— А чтобы казаться умнее, я надеваю очки, — пояснил Алекс, водрузил на нос очки в толстой черной оправе и с серьезным видом направился за свой компьютер под деревом, увешанным зонтами и шляпами.

Однако вскоре оттуда раздался сердитый Катин речитатив — и неторопливый голос Алекса, который подчеркнуто растягивал слова. Таня уже знала, что они брат и сестра, причем старший брат и младшая сестра, — и примерно представляла атмосферу постоянных подначек и приколов, в которой приходилось расти бедной Кате.[1]

— Кому нужны ваши бумажные газетки? Старикам?

— А старики что, не читатели?

— Посмотри на счетчик сайта. Нормальные люди давно пользуются электронной версией.

— А реклама! А реклама! — кипятилась Катя.

— И реклама. И за ней идут на сайт. И книжкам вашим бумажным недолго осталось. Кому нужны эти мертвые деревья? Подумали бы лучше о выпуске электронных книг. Вон даже «Британика» уже три года как перешла на мультимедийный формат. Энциклопедия! Британский консерватизм! С восемнадцатого века на бумаге печаталась!

СВЕРКНУЛА стеклянная дверь, влетела Ирина Голубева,[2] и идейная перепалка прервалась. Все побросали всё и окружили редактора — кроме Тани, думающей, что временной мелкой сошке положено сидеть на своем месте и заниматься объявлениями.

Однако всю планерку прекрасно было слышно и спиной. Ирина была настроена воинственно. Расписанная этническими мотивами туника делала ее похожей на индейца, к волосам чернее черного не хватало убора из перьев.

— Минуса у нас сегодня всего три, зато какие! Мы с вами — злостные нарушители! В администрации мне заявили, что события с заводом освещаются неправильно — я напомнила, что это частная газета — и сразу же обнаружились несоответствия в нашем уставе и проблемы с договором аренды. Это раз. Одно из обвинений — что мы своими публикациями поддерживаем хулиганов-графитчиков. Нам нечем крыть, а надо найти что-то авторитетное и в то же время читабельное. Это два. А три вы знаете: договор на книжку подписали — и ничего не сделали!