Бен Элтон - Смерть за стеклом

Полицейские прослушали запись состоявшегося в восьмой вечер разговора, когда Мун сочинила историю о своем прошлом, а Сэлли показала, насколько чувствительна к темам психических болезней. «А если в кои-то веки что-то происходит и какой-нибудь псих, которого вообще не следовало выпускать на свободу, скатывается с катушек и втыкает кому-то в голову нож, убийцами начинают считать всех, кто страдает легкой депрессией».

Триша отметила время на записи и перемотала пленку.

– … втыкает кому-нибудь в голову нож…

– … втыкает кому-нибудь в голову нож…

Учитывая последующие события, выбор слов явно неудачный.

– Как вы считаете, совпадение? – поинтересовался Колридж.

– Скорее всего. Если убийца Сэлли, откуда ей было знать почти за четыре недели, каким именно способом она совершит преступление? Мы установили, что убийство явилось импровизацией.

– Ничего подобного мы не устанавливали, – возразил Колридж. – Мы это только предположили, поскольку не видим, как его можно было спланировать. Но если среди подозреваемых есть человек со страстью к ножам и помешанный на том, чтобы треснуть себе подобного по голове, преступление превращается из случайного в закономерное. – На мгновение в комнате воцарилось молчание, после чего инспектор добавил: – Учтите, что Сэлли физически очень сильная женщина.

– Значит, по вашему мнению, убийца Сэлли? – спросила Триша с оттенком раздражения. – Разве можно строить версию на одной-единственной фразе?

– Я ничего не строю, – возразил Колридж – Я просто обмозговываю.

Обмозговываю? Это он что, придуривается? Люди полвека ничего не обмозговывают. Они думают, размышляют, на худой конец мыслят.

– Сэлли употребила фразу, которая точно описывает убийство. Она сказала: «…втыкает кому-то в голову нож…». Мы обязаны принять это во внимание.

– А если все наоборот, сэр? – Триша подавила поднимавшееся из самого нутра чувство нелепой сестринской или даже сексуальной солидарности. Она искренне верила, что с такой же готовностью предъявит обвинение лесбиянке, как любому подозреваемому. Но, с другой стороны, почему всем так хочется, чтобы убийцей оказалась именно Сэлли? Все единодушно утверждают, что она очень, очень сильная.

Не вина Сэлли, что она такая мощная и мускулистая. Триша и сама не прочь бы стать посильнее, хотя и не такой бугристой.

– Продолжайте, Патриция.

– Что, если Мун специально захотела нам напомнить, о чем говорила Сэлли, и понесла в исповедальне ахинею, чтобы мы все мозговали так, как мозгуете вы?

Инспектор поднял бровь и посмотрел на свою подчиненную.

– Не исключено, – наконец заключил он. – И это тоже мы непременно должны об… то есть я хотел сказать, принять во внимание.

Все снова повернулись к экрану.

Мун произнесла небольшую речь и, выйдя из исповедальни, объявила о своем намерении надраться.

– В хлам, – уточнила она, открывая пивную банку. – До поросячьего визга. Без этого никак не в кайф.

– Смешно. Надраться. В хлам. Вот как мы говорим о доброй вечеринке, – усмехнулся Джаз.

– Ты о чем? – спросила Мун.

– О том, как ты смешно выражаешься.

– Это в каком смысле?

Джаз не упускал возможности поднабрать очков своему авторитету будущего комика и решил, что это хороший повод.

– Видишь ли, английский язык – самый богатый в мире. А ты, описывая приятный процесс, говоришь так, словно собираешься извозиться в дерьме. В одной канаве с вонючим поросенком.

– И что из того?

– Дико весело, – решила поддержать Мун Дервла, открывая бутылку вина. – Я бы с тобой посмеялась, Джаз, но не успела надраться до нужной кондиции. – Она улыбнулась так, будто ей был известен какой-то секрет.

«Келли первая. Дервла вторая, – написала рука незнакомца по испарине на стекле. – Держись! Ты обалденная! XXX».

«Обалденная» широко улыбнулась ртом, полным пенящейся зубной пасты. В симпатиях зрите лей она поднялась на второе место. Недурно – после всего двух с половиной недель. Впереди только Келли. Но Дервла полагала, что лучше подготовлена для длинной дистанции. Финалистам предстоит долгая игра, а Дервла верила, что выстоит. Она чувствовала, что Келли менее приспособлена для борьбы: слишком открыта, слишком мягка и уязвима, не так настроена на победу. Оставалось только держаться. Надо вытерпеть само пребывание в доме, и она победит.

Это единственное, что требовалось.