Между тем у Умной Эльзы, напрямик заявляю я читателю, просто совсем ничего не было, поскольку на Канарах оказалась она совершенно случайно: не вовремя попавшись под руку автору настоящего художественного произведения, чего читатель, как я же и надеюсь, не успел еще забыть. Стало быть, и продать ей было нечего, даже задешево. Кроме, конечно, стыда и совести под ворохом тряпок, но до стыда и совести не так-то было просто добраться.
Впрочем, что ж тут говорить, если глухонемая Умная Эльза ни оскорбления, ни приказа на автоответчике все равно не услышала и на пустое побережье одна приходить, получается, была не должна.
Но пришла ведь, дурочка! Взбрело ей это, видите ли, в голову… а зачем взбрело, почему – неизвестно. Но взбрело – и в такой вот форме: «Не пойти ли мне сегодня ночью на пустое побережье одной?»… ну, как обычно взбредает. Вот и отправилась она в путь – с головы до ног одетая глухонемая Умная Эльза.
Разумеется, тут на нее и напали бандиты: Канары их любимое место отдыха. Отдохнув и набравшись сил, они этими силами свалили на землю Умную Эльзу и приставили к ее вискам (их у нее было два) шестнадцать дул восьми двустволок. Правда, Умная Эльза ничего не заметила, поскольку как раз в этот момент размышляла о том, надо ли ей связывать свою жизнь с жизнью глухонемого Случайного Охотника и если надо, то зачем. Не придя к определенному выводу, Умная Эльза увидела у своих висков шестнадцать дул восьми двустволок и про себя пересчитала их по пальцам рук и ног. Пальцев рук и ног оказалось не в пример больше, чем стволов, – и потому, удовлетворенно гукнув и гордясь изобилием пальцев, она решила не пугаться шестнадцати дул восьми двустволок. Решение это привело Умную Эльзу в весьма боевое состояние духа: раскидав канарских мафиози на север, запад, восток и юг, она поднялась и отправилась по побережью. Но об этом я расскажу вам в другой раз.
Извините, другой раз настал сразу же.
Идя по побережью, Умная Эльза никак не могла взять в толк, какого вообще-то черта на людей в данной местности направляют шестнадцать дул восьми двустволок. Между тем потребность взять это в толк с каждой минутой становилась все более острой. Уступив потребности, Умная Эльза отважилась, в конце концов, задать соответствующий вопрос первому встретившемуся ей в ночи аборигену. Абориген плохо понимал язык глухонемых и глубоко задумался. Не будучи в состоянии выплыть из этой глубины на поверхность, он чуть не утонул – и Умной Эльбе пришлось вытаскивать наполовину мертвого аборигена с самого дна его интеллекта. Справившись с непростой своей задачей, Умная Эльза сказала себе – разумеется, тоже на языке глухонемых: «Какая же я все-таки дура, что связалась с подобным ничтожеством!» Однако данное высказывание абориген, к своему удивлению, понял и сильно надулся, причем сразу на весь мир. Искупая бестактность, Умной Эльбе пришлось долго гладить аборигена по густой шерсти, от чего он расслабился и даже заснул, замурлыкав во сне, как котенок. К сожалению, именно этим своим мурлыканьем он внезапно и стал неприятен Умной Эльбе: она подумала-подумала да и прогнала аборигена энергичным «брысь!» Абориген сиганул в кусты и там, сонный, описался.
А Умная Эльза внезапно почувствовала безразличие ко всему, что происходило с аборигеном, и после его исчезновения в полной мере насладилась выпавшим на ее долю одиночеством. Чувство одиночества не прояснило, однако, загадочного поступка бандитов. Установив это, Умная Эльза тут же правильно предположила, что, если чувство одиночества не проясняет их поступок, его могло бы прояснить чувство коллектива или, по крайней мере, чувство локтя. Отчаявшись возбудить в себе чувство коллектива при отсутствии коллектива, Умная Эльза вынуждена была остановиться на чувстве локтя – причем локоть ей, разумеется, требовался не свой, а чужой. Тут на память Умной Эльбе пришел Случайный Охотник и ближе к утру она вернулась в гостиницу.
Случайный Охотник спал, как убитое дитя, – оба его локтя были спрятаны под одеялом. Соблюдая требуемую обстоятельствами осторожность, Умная Эльза вытащила один из локтей на поверхность и отдалась мгновенно нахлынувшему на нее чувству. Это-то чувство локтя и открыло ей истину: оказалось, что бандиты наставили на нее шестнадцать дул восьми двустволок для того, чтобы выведать некую тайну. Между тем сдавалось Умной Эльбе, что тайны никакой она не знает. Ей захотелось разбудить Случайного Охотника и на языке глухонемых объяснить ему сложное свое мироощущение.
Читать дальше