Евгений Клюев - Давайте напишем что-нибудь

– Диктуйте адрес! – беспринципно прокричала Марта за угол, откуда все еще слышались завывания Бенвенутто. Завывания смолкли, и прозвучал адрес:

Сын Бернару

Зд. бывшего Музея

Змбрафль

Машинально написав диктант, Марта вдруг опомнилась:

– Это ведь тот же самый адрес, что и на лицевой стороне посылки!

– Ага! – обрадованно подтвердил Бенвенутто. – Хитроумно, правда? Пусть эта поганая тварь, предавшая идею, так и мотается по свету, захлестнутая петлей Мебиуса!

– У-ух… – поежилась Марта. – Страшнее кары не придумаешь! Вы уверены, что читатель не содрогнется?

– Да и хрен с ним! – махнул рукой Бенвенутто, закуривая.

– Какая развязность… – только и прошептала Марта к концу главы.

И автор горячо (сыро не бывает!) согласился с нею.

Читатель, вне всякого сомнения, уже прекрасно понял, что такой проблемы, как Сицилия, на страницах настоящего художественного произведения больше не существует. Сицилия исчезла, как юные забавы, а также как сон и как утренний туман. Да и надоела она, Сицилия эта, с ее групповыми героями – мафиози, которые говорят хором, словно при социализме в масштабе одной страны.

Сюжетный узел, стало быть, разрублен, но пусть читатель не обольщается насчет того, что это был единственный и последний сюжетный узел… Увы, существуют сюжетные узлы и сюжетные узлы, как говорят софисты. Иные возможно только распутывать – медленно, терпеливо… то за одну ниточку потянув, то за другую, то за третью, то за четвертую, то за пятую, то за шестую, то за седьмую, то за восьмую, то за девятую, то за десятую, то за одиннадцатую, то за двенадцатую, то за тринадцатую, то за четырнадцатую, то за пятнадцатую, то за шестнадцатую, то за семнадцатую, то за восемнадцатую, то за девятнадцатую… хорошо бы вот так продолжать и продолжать, чтобы никогда не останавливаться! Чудное, кстати, получилось бы художественное произведение, если бы некий автор – конечно, не такой пижон, как автор настоящего художественного произведения! – начав с одного, честно досчитал бы до конца и признался: «Вот, собственно, и все». Но, увы, небогата наша литература такими вот прямыми и бескомпромиссными решениями… все тщится, тщится чего-то! Все улавливает читателя в заранее расставленные сети – прямо как зверя какого хитрого… Противно просто думать об этом!

Впрочем, нам-то с вами, друзья мои читатели, об этом зачем же думать? Наши отношения с самого начала тихи и прозрачны, как украинская ночь, не правда ли? Ни я не интригую, ни вы – роман осуществляется в рамках согласия и взаимопонимания, обстановка тепла и дружественна… Ну, а уж если что – не обессудьте. И на старуху, говорят, бывает проруха. Правда, трудно представить себе что такое «проруха», – придумают ведь тоже, ей-богу… как нарочно! И слово-то поганое само по себе – «проруха»! Особенно потому поганое, что рифмуется со «старухой» и тем самым бросает на нее, старуху, тень. Хотя, вообще-то говоря, должно было бы обелять эту самую старуху – в том смысле, что старуха, дескать, лучше всех, ан и на нее проруха бывает, как на всех остальных. А вот попробуйте-ка с остальными – ничего и не получится! Потому что до крайности противоестественно звучит как «на новорожденного младенца бывает проруха», так и, скажем, «на мужчину тридцати двух лет бывает проруха»… ни в склад, что называется, ни в лад – сами посудите.

Вот и выходит, что проруха бывает не « и на старуху» (как, допустим, на всех остальных тоже), но только и исключительно на одну старуху, что именно и унижает старушечье достоинство и старушечью честь. А с этим следует решительно бороться!..

Впрочем, ладно бороться-то… Далась нам эта старуха – даже не какая-то конкретная старуха, а отвлеченное понятие, старуха вообще ! Категория «старуха», я бы сказал. Но – говорить воздержусь, ибо именно сейчас мысли мои заняты совсем другим. А заняты они, если опять же честно (как мне только и свойственно) признаться, положением дел в Северном Ледовитом океане.

(Кстати, тоже хорошее слово – «ледовитый». Его даже легко спутать с «ядовитый» или с «плодовитый» – и тогда получится «Северный ядовитый океан» и «Северный плодовитый океан», во как!.. Но даже если и не путать, то «Северный Ледовитый океан» – это тоже здорово. Очень как-то точно градуирован признак присутствия льда: не то, чтобы, скажем, «ледовый» – было бы даже торжественно: «Северный Ледовый океан»! – а так сказать, ледовитый … Неполнота «ледовости», значит. Опять же, если бы он был «ледовый», то, видимо, об океане как таковом не могло бы и речи идти, океан ведь это где вода! На наличие воды, стало быть, и указывает «ледовитость» – хитроватость такая, подловатость даже…)