Анчи Мин - Императрица Орхидея

Ань Дэхай ничего не сказал в ответ на мои прекраснодушные рассуждения. Но в скором времени я начала понимать его чувства без слов, уже по тому, как он стукался головой о пол. Если звук получался «тан-тан-тан», то это означало, что он меня слегка не одобряет и хотел бы вступить со мной в дискуссию. Но если звук получался «пон-пон-пон» — с моей стороны было бы разумнее соглашаться с ним во всем, потому что я понятия не имею о том, о чем толкую. На этот раз звук был явно «пон-пон-пон». Ань Дэхай попытался внедрить в мое сознание мысль, что все дамы, живущие в Запретном городе, являются моими естественными врагами.

— Это словно вредители на деревьях: чтобы выжить, они должны вас съесть, — сказал он. По его мнению, для того чтобы занять более высокое положение, я должна была приложить немало усилий. — Даже в этот самый момент кто-то наверняка вынашивает план, как бы побыстрее вас задушить.

Когда слуги пришли убирать со стола, я была настолько сыта, что едва могла сдвинуться с места. Но в распорядке дня — после пропущенного отдыха — теперь шла ванна. Ванна стояла в одной из комнат на возвышении, словно на сцене, и со всех сторон ее окружали ведра с горячей и холодной водой и стопки полотенец. В моей родной деревне такую огромную ванну скорей назвали бы бассейном. Она была деревянной, в форме гигантского цветка лотоса и покрыта замечательной росписью. Эта роспись отличалась ошеломляющей реалистичностью.

У меня не было привычки ежедневно принимать ванну. Зимой в Уху мы мылись раз в два месяца, а летом плавали в озере. Я спросила Ань Дэхая, смогу ли я когда-нибудь поплавать в императорском озере, когда на улице станет потеплее.

— Нет, — твердо ответил евнух. — Его Величеству угодно, чтобы тела его женщин оставались всегда прикрытыми.

Служанки возвестили, что ванна готова.

Ань Дэхай сказал, что у меня есть выбор: когда я принимаю ванну, мне могут прислуживать либо евнухи, либо служанки.

— Разумеется, служанки, — ответила я.

Мне казалось невозможным показываться обнаженной перед евнухами. По внешнему виду они ничем не отличались от обычных мужчин, и я не могла позволить, чтобы они касались моего тела. Прошло довольно много времени, прежде чем я привыкла к тому, что Ань Дэхай спит у меня в ногах.

Меня мучило любопытство, есть ли у Ань Дэхая обычные мужские потребности. Во время моих переодеваний он казался индифферентным А вдруг он прикидывается? Если так, то у него, должно быть, железная воля. Мне начинало нравиться в нем то, что он, по-видимому, смог подняться над своей личной трагедией. Очевидно, я сама испортила своих евнухов — эту мягкость многие считали непростительным злом. Но я так и не научилась смотреть на них без сострадания, как на мебель, — я и сама нуждалась в не меньшем сострадании.

Все китайские женщины спят и видят, чтобы оказаться на моем месте, но они ничего не знают о том, какие страдания это место приносит. Сравнивая себя с евнухами, я пыталась лечить свои сердечные раны. Страдания евнухов были написаны на их лицах. Они были всем известны. А мои страдания оставались для всех скрыты.

Меня подхватили на руки столько людей, что мне стало даже смешно. Они умоляли меня ничего не делать самой, следили за тем, чтобы я не могла шевельнуть даже пальцем. Любое мое действие воспринималось как умаление императорского достоинства.

Вода была замечательно теплой и освежающей. Я легла в ванну, и служанки опустились передо мной на колени. Сразу три принялись меня мыть и скоблить, причем, по всей видимости, предполагалось, что эта операция должна приносить мне одно сплошное удовольствие, однако меня не покидало ощущение, что я похожа на курицу, которую ощипывают в горячей воде, чтобы потом выпотрошить и съесть.

Руки служанок двигались вверх-вниз по моему телу. Несмотря на то, что их прикосновения были очень нежными, я чувствовала неловкость от того, что эти руки были чужими. Я вспоминала слова Ань Дэхая: я нахожусь здесь исключительно для того, чтобы доставлять радость императору Сянь Фэну, и про свои личные чувства мне следует как можно быстрее забыть. Хоть бы император меня сейчас увидел, тоскливо думала я. Интересно, когда он сюда явится?

Мое тело проминалось, как горячая булочка. Со лба служанок капал пот. Они массировали мне плечи, ноги, пальцы. От напряжения у них насквозь промокли платья, от аккуратных причесок не осталось и следа. Глядя на них, я мысленно желала, чтобы они поскорее закончили. Но Ань Дэхай уже меня предупредил, что благодарить своих служанок мне нельзя ни в коем случае. Я вообще не должна показывать своих чувств, подчеркивал он. Люди ни на минуту не должны забывать, что я не такая, как они.