Дуги Бримсон - Кое-что о Билли

18.10. Дома

Вчера вечером сходили с Эммой в кино, и все было замечательно. Зато сегодня опять пришлось сопровождать ее в бесконечной гонке по магазинам. Что-то это занятие перестает мне нравиться. Ладно бы еще Эмма таскала меня за собой по Уотфорду. Так нет же — ей приспичило переться на Оксфорд-стрит по той причине, что сегодня вечером ей, видите ли, нечего надеть.

Если бы я не бывал у нее дома, я, может быть, и повременил бы с выводами. А так я смело могу заявить, что это все полная чушь. В некоторых магазинах из тех, где мы сегодня побывали, было меньше вещей, чем в платяном шкафу у нее в спальне. При этом изрядная часть одежды покупалась, как видно, с единственной целью: чтобы было что надеть, когда в очередной раз пойдешь затариваться шмотками.

Само собой, как любой нормальный парень в нормальной ситуации (а я сегодня повидал немало таких же товарищей по несчастью), я всячески старался делать хорошую мину при плохой игре, демонстрируя всему окружающему миру полную удовлетворенность происходящим. Но когда на улице дикая жара, а тебя в третий раз тащат в один и тот же магазин, перед этим раз пять за последние четверть часа сообщив, что ни в одном магазине нет ни единой нормальной вещи, которую могла бы надеть нормальная женщина, имеющая шестнадцатый размер и рост пять футов четыре дюйма, то, скажите на милость, как тут не озвереть?

Я бы, наверное, не стал так кипятиться, будь у меня возможность купить кое-что и самому себе. Но стоило мне хотя бы посмотреть в сторону витрин отделов спортивной одежды, как я, не будучи никаким телепатом, начинал слышать наяву внутренний голос Эммы, который что есть силы звал: «Ну пошли, пошли дальше!»

А теперь, после этой прогулки по преисподней, в которую превращается Вест-Энд летом, мне предстоит не менее чудовищное мероприятие: встреча двух парочек, одна из которых будет знакомить вторую друг с другом, причем один из тех, кого собираются осчастливить знакомством, — мой так называемый приятель Майк. Если он сегодня будет в своем обычном настроении, ничего хорошего из всего этого не выйдет. Разумеется, как только станет понятно, что все идет наперекосяк, виноватый будет найден, и этим виноватым окажусь я. А что, мне не привыкать! Я всегда виноват.

10.45. На работе

Честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Если серьезно, то я до сих пор просто в шоке. Мне и сейчас не верится, что парень, которого мы в субботу вечером пригласили познакомиться с соседкой Эммы, был тем самым Майком, моим старым приятелем. Нет-нет, с нами был раскованный, остроумный и очень воспитанный джентльмен, в котором не наблюдалось абсолютно ничего из того, чем прославился Майк за последние годы. Еще более невероятно, как у них с Хеленой сразу все срослось. Они настолько быстро и легко нашли подход друг к другу, что сразу же договорились о свидании на воскресенье и, как я только что узнал, не откладывая дела в долгий ящик, завершили выходные тем, ради чего, собственно, и знакомятся мужчины и женщины. В результате мы имеем довольного по уши Майка, не менее довольную Эмму, на физиономии которой все время расплывается многозначительно-снисходительная улыбка из серии: «Ну вот, что я тебе говорила!», и меня, не слишком довольного, а даже скорее чем-то задетого. Вот ведь как оно все обернулось.

22.50. Дома

День был посвящен разговорам о Майке. Как только мы прекращали обсуждать его персону с самим Майком, тему подхватывала Эмма. Если ни его, ни ее рядом не было, за дело брались Шон или Кев. А после работы, когда я заехал к Эмме, Хелена, оказавшаяся дома, само собой, затянула ту же песню. Так что мне деваться было просто некуда.

Эмма теперь вбила себе в голову, что у нее неплохо получается сводить людей друг с другом, и вознамерилась осчастливить еще кое-кого. Учитывая, что у меня есть она, у Майка — Хелена, а у Кева — его страшилище из отдела кадров, остается по-прежнему одинокий Шон. По-моему, она сама не понимает, во что ввязывается.

15.20. На работе

Послеобеденный разговор в пабе, естественно, был посвящен Майку и его новой знакомой. Случилось то, чего я и опасался: Майк снова стал самим собой, и теперь я могу считать себя более чем достаточно осведомленным обо всех анатомических особенностях Эмминой соседки. По правде говоря, привлекательной я больше ее не нахожу. И на том спасибо. Смотреть ей в глаза мне теперь будет очень трудно.