Джон ван де Рюит - Малёк

Мардж заехала за мной на своей «мазде» и подвезла до кинотеатра. На Русалке было короткое черное платье и туфли на высоких каблуках, она была накрашена и выглядела пугающе прекрасной. Я взмолился о том, чтобы нам встретился кто-нибудь из школы и меня увидели с ней. Я не знал, о чем с ней говорить. Рядом с этой богиней я чувствовал себя совершенно ничтожным. После неловкого долгого молчания мы сели в «Пицце-хат» и заказали пепси. Русалочка спросила, как прошла поездка в Намибию, и вскоре уже каталась по полу от моих рассказов о Вомбат и ее пропавших вещах. (История с йогуртами показалась ей очень смешной — видимо, потому, что она слышала ее всего один раз.) Никогда прежде я не был так рад, что у меня такая ненормальная семейка. На моих глазах самая прекрасная девушка в мире ухохоталась до такой степени, что у нее поплыла тушь и она стала похожа на барсука!

В кино ее косметика размазалась еще сильнее. Весь фильм мы держались за руки. Я лишь дважды расцепил руки (чтобы вытереть вспотевшие ладони о кресло). Фильм оказался настоящей слезовыжималкой, но я решил быть мужчиной и хранить невозмутимый и суровый вид до самого конца. Потом мы обсудили кино за ванильными молочными коктейлями в «Милки Лейн» и, держась за руки, вышли на улицу и сели под большим тенистым деревом у обочины.

Мы вдруг одновременно замолчали. Русалочка посмотрела на меня тем же напряженным взглядом, что и в тот день на ступеньках бассейна. На этот раз нырять мне было некуда. Я выдержал ее взгляд, надеясь, что она не слышит бой огромного барабана в моей груди. Наши губы соприкоснулись, я закрыл глаза и почувствовал ее язык у себя во рту. В первую секунду я оторопел, но через мгновение и сам высунул язык, и наши языки сплелись в бешеном танце любви. Мы целовались целую вечность, и когда все кончилось, меня охватило ни с чем не сравнимое чувство завершенности. Я думал лишь о том, чтобы скорее вернуться в школу и рассказать Безумной восьмерке о том, как поцеловал Русалочку и теперь она официально стала моей девушкой.

08.50.Мы с мамой пошли в англиканскую церковь Святой Маргариты и обнаружили, что папа уже там — сидит, притворившись, что глубоко погружен в молитву. Когда он вернулся в свой ряд, я заметил, что вид у него совсем разобранный. Он был небрит, а рубашка мятая. (Видимо, жить с Фрэнком не так здорово, как казалось поначалу.) Мне понравилось петь псалмы, многие из которых я выучил в хоре и спел на всей громкости своим сопрано, которому вскоре предстояло прославиться на всю школу. Какая-то старушка с первого ряда обернулась во время службы и сказала, что у меня потрясающий голос. Местный священник был гораздо харизматичнее и спокойнее преподобного Бишопа и не отличался ни странным поведением, ни маниакальными жестами.

После службы мы с мамой сели в арендованную машину и поехали к Вомбат на традиционную «охоту за пасхальными яйцами». (До восьми лет это казалось прикольным, но потом превратилось в обязанность.) Когда мы выезжали со стоянки, я обернулся и увидел, что папа машет нам с жалким видом. Мама закусила губу, притворилась, что не видит его, и нажала на газ.

Приехав к Вомбат мы нашли ее в состоянии крайнего возбуждения. Она сказала, что спрятала пасхальные яйца вчера вечером, но забыла куда. Я посмотрел там, где она обычно их прячет (в баре, ящике с нижним бельем, на подоконнике, под раковиной), но яиц нигде не было. Маме пришлось удерживать бабулю, которая тут же вознамерилась звонить в полицию, обвинив Бастера Крэкнелла в похищении пасхальных яиц при отягчающих обстоятельствах. Мы заверили ее, что рано или поздно яйца найдутся (надеюсь, это случится прежде, чем они стухнут). В конце концов, на то оно и пасхальное воскресенье — в это день все воскресает к жизни.

По традиции, Вомбат угостила нас обедом в Королевском яхтенном клубе. Жуя жареного цыпленка и пытаясь игнорировать визгливые бабулины жалобы, я смотрел, как в гавань вплывает гигантский круизный лайнер. Четыре буксира вели его к пристани. Я спросил у мамы, и она сказала, что это «Королева Елизавета II» — самый шикарный лайнер в мире. Вомбат расплакалась и сказала, что в медовый месяц провела шесть незабываемых дней на «Королеве Елизавете». Мы с мамой перемигнулись — мы-то знаем, что в медовый месяц бабуля была в Маргите! [32] Дешевый курорт в Англии.

Когда мы вернулись домой, папа был там, и они с мамой пошли в их спальню поговорить. Я позвонил Русалке и поздравил ее с Пасхой. Мы проговорили несколько часов, а потом папа вышел и начал готовить на кухне и петь оперные арии (таким хитрым образом показывая мне, что пора прекращать разговор). Он приготовил английский завтрак на ужин, после чего я сбежал в свою комнату и присоединился к Фродо на его пути в Мордор.