Джон ван де Рюит - Малёк

— Скоро эти рога будут украшать дверь моей спальни. Смотрите и учитесь. — С этими словами он прицелился и выстрелил. Раздался оглушительный взрыв, и газели разбежались в облаке пыли. Папа бросился за ними с торжествующими воплями и гиканьем.

Мы трое стояли и ждали, пока дым рассеется. Потом папа застонал. Дядя Обри щелкнул языком. Я присвистнул. Вокруг щебетали птицы.

Папа умудрился прострелить лобовое стекло фургона. Домой мы ехали молча.

Вернувшись, мы обнаружили, что на ферме царит полный хаос. Вомбат плакала, мама аж дымилась от злобы, а Пегги заваривала чай. Оказалось, ночью украли третий чемодан Вомбат, в котором было ее нижнее белье, нижние юбки и резиновые сапоги ее покойного мужа. Папа с винтовкой через плечо как ни в чем не бывало отряхнул стекло с брюк и заявил, что отдал чемодан пограничнику в качестве взятки.

17.30.Теперь я единственный из родственников, кто по-прежнему разговаривает с папой. После обеда мы прогулялись по высохшему руслу реки, чтобы полюбоваться закатом. Он спросил меня, как школа, и я рассказал ему про Жиртреста, ночное купание, Геккона, Рэмбо, Гоблина и Бешеного Пса с его охотой на голубей. Папу насмешили мои истории, и он признался, что ненавидел свою школу. (Он ходил в обычную школу в Апингтоне в Северо-Капской провинции.) Потом он разрешил мне глотнуть пива и сказал, что мне никогда не должно быть стыдно за то, какой я есть, и даже английская королева ходит в туалет по-большому раз в день. Я кивнул с серьезным видом, притворяясь, что понимаю, о чем он говорит, и уставился на заходящее солнце. Повисло молчание, а потом папа дал мне еще пива и сказал, что должен пойти и извиниться перед всеми. Я остался в буше, стал бросать камни в старый фонарь, и на мгновение, совсем на чуть-чуть, мне захотелось обратно в школу.

22.00.Каким-то чудом папа сумел всех утихомирить, и мы расселись вокруг камина, смеялись, болтали и рассказывали всякие истории. Даже Вомбат вышла из своей комнаты и присоединилась к веселью. Мама благоразумно посадила ее рядом с тетей Пегги, чтобы ей самой не пришлось в сотый раз выслушивать историю про кражу йогуртов. Папа попросил меня рассказать о том, как Жиртрест застрял в окне часовни. Когда дошло до той части, где Жиртресту пришлось описывать его божественное откровение во время службы, все уже катались по полу.

Вомбат перебрала с хересом и затянула старую британскую военную песню. Дядя Обри спел песню на африкаанс, и вскоре они с Вомбатом разругались, обсуждая Англо-бурскую войну 1899–1902 годов. После того как Обри назвал англичан «погаными нацистами», взбешенная Вомбат побежала спать, но прибежала обратно через минуту и обозвала африканеров [31] Белые южноафриканцы голландского происхождения. «расистскими свиньями» за то, что те создали апартеид. Разразились горячие дебаты о политике и Нельсоне Манделе. Я расхрабрился и заявил, что рад освобождению Манделы. Последовала долгая пауза, после чего папа обозвал меня «поганым коммунистом» и отправил спать. Во мне проснулся бунтарский дух. Может, однажды и я смогу назвать себя борцом за свободу.

Тетя Пегги проснулась первой и уехала в Кетмансхоп (ближайший городок) заменить ветровое стекло.

Родители предложили мне навестить старого родственника на соседней ферме. Я вежливо отказался. (Хватит с меня уже родственников.) Решил провести день за чтением и отдыхом. Вомбат решила «прошвырнуться» перед обедом (наверное, она имела в виду «прогуляться»), чтобы нагулять аппетит. Я сидел в гостиной и читал «Властелина колец». Не успел я прочесть полстраницы про ужасную Морию, как Лев уселся мне на ногу и обслюнявил мне всю щиколотку. Я побоялся прогнать огромного пса, поэтому лишь улыбнулся и сделал вид, что все нормально.

09.35.Проснулся дядя Обри и приготовил нам крепкий кофе. Он сел в кресло-качалку, закурил и стал травить байки. Дядя Обри здорово рассказывает — у него громкий голос, он тщательно подбирает слова и делает длинные паузы, пока затягивается сигаретой. Он рассказал, как в молодости они с папой охотились, стреляли птиц и ели их мясо. (Надо познакомить его с Бешеным Псом.)

12.00.Настал через военных историй времен зимбабвийской войны в буше. Дядя Обри по-прежнему называет Зимбабве Родезией.

16.00.Все еще сижу на диване и слушаю дядины рассказы. В первый час это было круто, вторые два тоже ничего, но вот последние три даются все тяжелее. Я все пытался улизнуть под каким-нибудь предлогом, но так ничего и не вышло. Дядя даже пошел со мной в туалет и продолжил рассказывать охотничью байку через закрытую дверь, а я с той стороны делал вид, что использую туалет по назначению.