Джон ван де Рюит - Малёк

Мальту отменили. Теперь папа думает эмигрировать на Мадагаскар.

Позвонил Геккон и пригласил меня завтра на вечеринку с Кристиной и ее друзьями. Глэдстоун, его шофер, заедет за мной в шесть. Похоже, мой план не думать о девчонках потерпел крах!

Глэдстоун приехал вовремя и открыл для меня дверцу машины. Папа снова выбежал на улицу взглянуть на лимузин. К моему ужасу, он достал нашу старую «мыльницу» и принялся фотографировать машину. Затем он попросил меня сфотографировать их с Глэдстоуном. По окончании фотосессии я забрался на заднее сиденье. Глэдстоун предложил мне выпить, и я налил себе апельсинового сока из минибара. Черныш мчался за лимузином до поворота и громко тявкал, но в конце концов устал, свернул во двор к кому-то из соседей и начал рыться в их мусоре. Мы не спеша колесили по пригороду, и я чувствовал себя кинозвездой. Повсюду люди оборачивались нам вслед. К сожалению, стекла были тонированные, поэтому никто так и не увидел, как знаменитый Малёк оттягивается на заднем сиденье своего лимузина!

Я попытался завязать с Глэдстоуном разговор, но он не очень охотно отвечал, поэтому я стал читать вечернюю газету. Минут через пятнадцать мы подъехали к дому с довольно впечатляющими воротами с дистанционным управлением. Мощеная дорожка вела к увитому плющом особняку. Я выбежал из лимузина прежде, чем Глэдстоун открыл передо мной дверь, и вошел в кухню, которая была размером почти с весь наш дом. Несколько чернокожих слуг занимались уборкой, готовили закуски и коктейли.

— Милли, ну наконец-то! Уж думал, ты никогда не придешь! — Геккон в идиотской гавайской рубашке и соломенной шляпе провел меня в еще более идиотскую гостиную. В ней было все, что только можно представить, от диванов, кушеток и кресел-качалок до хитроумного электронного оборудования. Не успел я обозреть все это, как мальчишки и девчонки бросились обнимать меня и пожимать мне руки, кое-кого я помнил по спектаклю, но некоторых не видел ни разу. Кристина задушила меня в объятиях. На ней была такая короткая мини-юбка, что ее и юбкой-то назвать нельзя.

— Джонни, лапочка, добро пожаловать ко мне! Представляешь, предков не будет все выходные! — Она покружилась вокруг своей оси и щелкнула пальцами. Откуда ни возьмись, появился черный слуга. — Принеси Джонни пива, Симпиве! — Я хотел возразить, но Симпиве словно испарился. Вскоре я уже сидел на диване с банкой ледяного пива в одной руке и вазочкой с какими-то диковинными орешками в другой. Это была первая банка пива в моей жизни, которую я выпил один, целиком.

Все происходило как будто во сне или в кино. Старший брат Кристины, который должен был следить за порядком, испарился куда-то со своими приятелями-серферами, оставив сестренку за главную. Кристина была уже совсем пьяная. Чмокнув Геккона в щеку, она выбежала из комнаты с подружками. Геккон покраснел, вздохнул и плюхнулся рядом со мной на диван.

— Моя девчонка умеет веселиться. — Я видел, как он гордится тем, что Кристина «его девчонка».

Стайка девочек влетела обратно в гостиную и утащила Геккона в джакузи. Визгливо смеясь, тот затерялся среди бикини, саронгов и хихикающих девчонок. Я глотнул пива для храбрости, с трудом проглотил и попытался слиться с диваном. Чьи-то руки легли мне на плечи и принялись массировать шею. Кристина.

— Как дела, Джонни? Пойдем покажу тебе мою комнату.

Не успел я пикнуть, как она потащила меня по бесконечному, устланному ковром коридору. (Он был такой огромный, что там вполне можно было устроить крикетный матч.) Мы поднялись по лестнице и очутились в большой комнате с потрясающим видом на океан.

— Ну как тебе?

— Круто, — ответил я, не придумав ничего лучше.

— Иди посмотри, какая у меня кровать, мягче не бывает, — промурлыкала она, закрывая дверь. Как глупая рыба, я заглотил наживку и упал на кровать. Она тут же наскочила на меня, и ее язык заизвивался у меня во рту.

Я точно помню, что пытался сопротивляться и что-то сказать. Помню, как она тяжело дышала, словно маньяки-убийцы в фильмах ужасов. Она срывала с меня рубашку, облизывала грудь, кусала за соски. Ее руки не отпускали меня. Сам того не желая, я отвечал на ее поцелуи.

Но тут я подумал о своем лучшем друге Гекконе, и силы вернулись ко мне. Мне удалось ее оттолкнуть.

— Как же Геккон? — выпалил я. — Он мой друг… и твой парень!

— Я люблю тебя, — сказала она, так и не ответив на мой вопрос. — Мне нужен только ты… мне все равно, хочешь ты меня или нет… позволь, я сделаю тебя счастливым. Я уже раньше это делала…