Кадзии Мотодзиро - ЛИМОН

В 1928 году Кадзии отчисляют из Токийского университета за неуплату. Из Югасима он возвращается в Токио. Рассказы, написанные в Югасима, выходят в свет в нескольких литературных журналах. Работает над рассказом «Зимние мухи» и «Чувства на вершине скалы». Состояние ухудшается, он бросает курить. Живет у своих друзей, отчаянно сопротивляясь возвращению в Осака к родителям, однако, понимая безвыходность своего положения, принимает решение о возвращении. Его друг Накатани пишет: «Болезнь Кадзии прогрессировала с каждым днём. Сначала он собирался прожить у меня весь август, и между тем подыскать себе комнату, продолжать писать, жить независимо от родителей. Однако в его состоянии это было абсолютно невозможно. Я и все остальные друзья, приходившие его проведать, советовали поехать подлечиться в Осака.

Но Кадзии так легко не уступал.

Для него не существовало ничего невозможного. Кроме того, он не хотел быть в тягость родителям. Он до смерти не хотел возвращаться домой. Однако то, что в Токио он прожить не сможет, Кадзии, должно быть, понимал лучше, чем кто-либо другой.

Поэтому в начале сентября он наконец сказал: "Я решил вернуться в Осака". Вероятно, он планировал отдохнуть там около года, а затем вновь приехать в Токио. Но здоровье его подвело, и в Токио он больше не приехал. Те последние его сорок дней в Токио мы жили очень бедно. Такая жизнь совсем не подходила лёгочному больному. Ко всему прочему, стояла ужасная жара. Наверное, это были худшие дни в его жизни».

В журнале «Си то сирон» («Поэтические дискуссии») выходит его рассказ «Под сенью сакуры». Рассказ родился под впечатлением строчки из Бодлера «Ковёр прекрасных цветов, вскормленный гнилым мясом», а также картины Эдварда Мунка, на которой изображены мертвые животные, закопанные под деревом. В то время в Японии можно было найти альбомы с репродукцией этой картины.

В 1929 году в возрасте пятидесяти девяти лет умирает отец Кадзии. «Сегодня утром, где-то в полтретьего умер отец, совершенно неожиданно. Мать спала рядом с ним и ничего не заметила. Испытываю муки совести, не могу даже плакать. Только что приехал старший брат. Вчера вечером, накануне кончины, как будто предчувствовала, приехала сестра. Собралась вся семья. У изголовья его постели читал твоё письмо, которое получил этим утром. Извини. Я уже давно тебе не отвечал. Болезнь меня одолела. Извини ещё раз» (Из письма к Накатани от 4 января 1929).

Кадзии читает «Капитал» Маркса, все чаще говорит о социальной действительности. 20 августа пишет письмо жене Кавабата — Хидэко:

«Я слышал много историй о том, как жители маленьких городков относятся к туберкулёзу.

Один больной молодой человек повесился. Его семья продала даже верёвку, перестала платить за жильё, наделала долгов и на эти деньги устроила похороны.

В этих семьях нет ни денег, ни знаний, а если уж сразит болезнь, слягут в постель только перед самым концом — а что ещё остаётся?

Как только закончатся похороны, все возвращаются к прежним делам. Странное ощущение. Лишь подумаю об этих больных, давит в груди. Как им приходится умирать.

Кажется, уж лучше любая другая болезнь. На сердце тяжело от мыслей о том несчастье, которое несёт туберкулёз».

После возвращения в Осака Кадзии начинает писать новые рассказы, от волнения даже не может спать. В начале следующего 1930 года сообщает друзьям о работе над двумя новыми рассказами: «Эмаки во тьме» и «Беспечный больной». Для первого номера нового журнала «Си. Гэндзицу» («Поэзия. Реальность») высылает рукопись рассказа «Ласка». В одном из писем к своему другу Кондо упоминает о новом рассказе: «На днях написал рассказ о кошке по просьбе приятеля из "Си. Гэндзицу". Наполовину проказа. Некоторые говорят о чём-то сложном, при этом хвалят. Даже говорят, что лучше, чем у Пруста. Смешно. В рассказе упоминается "важный гость", писал с тебя. Будет время, прочти. Думаю, что ставлю в неловкое положение всех поэтов и критиков, пишущих действительно сложные вещи, своим рассказом о кошке. Всё очень забавно, порой, как вспомню об этом, не сдержать смеха». А вслед за выходом этого рассказа рецензию на него дает Кавабата Ясунари. «Его произведения напоминают мне нечто застывшее на самом дне голубой пучины. В его произведениях много ощущений, а эмоции темны. Это темнота таит опасность. Греясь в лучах тёплого зимнего солнца, поглаживая кошку, он вдруг понимает, что ему ничего не остаётся, как бросить её прочь. В нём таится мощная сила. Всё время кажется, что вот-вот должен произойти взрыв.