Владимир Ераносян - Фронтмен

— Вас понял. Сэр…

— Ну, что он сказал? — спросил Аслан повесившего трубку старшего, когда тот вышел из будки.

— Велел, чтобы мы порезали клиента на части… — передал слова заказчика Шрам.

— И все?

— Все… Но сначала надо вернуть деньги. И гонорар Мовлади обещал разделить между нами поровну.

— Гонорар Мовлади — это гонорар Мовлади. Он не делится, — со всей решимостью сообщил чеченец.

— Не делится — так не делится, — временно согласился Шрам …

— Чертовы недоумки! — бесновался Гараев, выписывая симметричные виражи на каталке в просторном холле пентхауса на Остоженке.

Свое инвалидное кресло Вадим Гараев давно прозвал электрическим стулом, которого он «не боится, потому что давно на нем ездит». Он и до инвалидности всем разновидностям юмора предпочитал черный. Может быть, поэтому Касперу было легко уговорить его на спонсорство своей черной комедии. Уговорить во второй раз. Да, Гараев, выделил Касперу необходимую сумму вторично. Он не обеднеет. А свои денежки, похищенные мной, Гараев рассчитывал вернуть в ближайшее время.

Фейерверк мыслей заставил Вадима вспомнить о кокаине и красивых девушках. И то, и другое ждало его в кабинете. Он направился к лифту, чтобы подняться на самый верхний этаж своей резиденции. Там его ждала Оля, которая по непонятной причине ограничилась лишь эпизодической ролью в профинансированном им фильме. Дура… Наверное, в очередной раз обнюхалась «белым»… Он оставил ее наедине с «дорожкой» колумбийского кокаина, и не сомневался, что застанет пассию в приподнятом настроении.

Товар был отменный. Еще бы — трафик организован ни кем иным, как наследным принцем Надером Сагдифом, старшим сыном шейха Абдаллы. Пользуясь дипломатической неприкосновенностью, Надер мог переправлять кокаин тоннами на борту собственного самолета. И, что самое главное — беспрепятственно доставлять порошок в Европу и в Москву. В Москве он мог выгодно реализовать «первый». По настоящей цене. По той, которую мог предложить только господин Гараев.

Зачем Вадим в это ввязался? Во-первых, он почти не рисковал, делая все руками коррумпированной группы наркополицейских, а во-вторых, он не любил своего «старого друга» шейха Абдаллу, забывшего, кто поставлял оружие его «верблюжьей» армии в лихие девяностые. Это потом, когда неразбериха закончилась, и власть в России окрепла, шейх нашел себе новых поставщиков… Ничего, все вернется на круги своя. Вадим Гараев никогда не сдавался. Когда шейха Абдаллу на троне сменит его старший сын, тогда и поглядим…

А пока принца Надера следует посадить на крючок. Принц, бесшабашный тусовщик и мот, занялся наркобизнесом от скуки, а больше от обиды. Плюс — решил немного подзаработать сам, не выпрашивая подачки у венценосного папаши. Все вокруг только и говорили, что шейх Абдалла прикипел сердцем к слюнявому Фоаду, что племяннику эмир дарит гораздо больше любви и внимания, чем своему первенцу…

— Ты оставила дорожку мне? — удивился Вадим, обнаружив на своем рабочем столе нетронутую горку порошка. — Спасибо за столь неожиданную заботу. — Он извлек из ящичка приспособленную для наркогурманов хромированную бамбилью [23]с изумрудной инкрустацией колумбийского герба и втянул кокс поочередно обеими ноздрями.

— Явилась попрошайничать? Сколько тебе надо? — краем глаза Гараев заметил, что с телефонного аппарата на его столе снята трубка, а рядом с ней валяется справочник «Желтые страницы». Он не придал этому значения, продолжая глумиться над содержанкой… — Сколько и на что? Смотрю, «первач» тебя уже не интересует, перешла на метамфетамины? На тяжелые наркотики? Захотелось «Белого китайца» или «Блу мэйджик»? Хочешь улететь?

— Что за чушь ты несешь… — ощетинилась она дикой кошкой, — У меня никогда не было зависимости. Я завязала с коксом. Все.

— Все?! — захохотал Гараев, — Ты это мне рассказываешь?! Да брось ты… Ты же королева гламура, звезда подиумов, тусовщица этих помоек, которые не воняют только для тех, кто сам протух. Для таких, как ты и как я, гниющих заживо и не способных к возрождению… Говори, чего тебе или убирайся к черту!

— По ходу я уже у черта, — взбесилась Оля. — И просить я у него ничего не буду! Хоть мне и надо кое-что… Как я могла забыть, что черт за любую просьбу требует одну плату — душу… Мою ты никогда не имел и никогда не получишь! И это ты не способен к возрождению. Я способна! Пошел ты! — Она ринулась к выходу и вызвала лифт.