Игорь Ефимов - Седьмая жена

Помните когда мы с вами первый раз обнимались
нет не под Игнатием а еще в посольстве
таким странным образом я обнимал вас спиной
но ведь и вы хотя очередь прижимала нас друг к другу
вы могли бы повернуться боком если бы захотели
но вы не захотели и я запомнил их спиной запомнил обеих
правую и левую по отдельности
но потом началась ревность
глаза ревновали к спине
и все время пока мы плыли и я ходил к вам в каюту
мне было так хорошо и так интересно все что вы говорили
и все же я думал порой подозревал себя
что хожу к вам не для душевных разговоров
а для того чтобы подглядывать за ними
ждать когда вы потянетесь за расческой
и они снова мелькнут в вырезе блузки
и думал насколько легче мне было бы
если бы вы сняли блузку и выпустили их обеих на волю
и тогда мы бы уже спокойно могли разговаривать
обо всем на свете
мысли мои стали бы яснее глубже
не отвлекались бы на постороннее
но тогда я не решился попросить вас об этом
мы были едва знакомы
зато теперь мы знаем друг друга уже так давно
и даже вместе встречали с недоверием смерть
и может оттого что я сильно пьян и сброшен на дно
и в грязи где нечего больше стыдиться
я могу попросить вас об этом пустяке
мне так о многом нужно вам рассказать
но я ни о чем другом не могу думать пока они обе там под халатом
то есть мне хватило бы даже одной
раз уж мы договорились что вместе нам не бывать
осталось всего несколько дней может неделя
и так горько было бы потратить эти последние дни
на препирательства на разговоры о пустяках так…

Да простите сейчас
конечно я сбился с мысли
вы сделали это так просто так естественно
сейчас дыхание вернется и я смогу продолжать
пусть глаза упиваются ею как дети телевизором
а мы сможем поговорить наконец спокойно
двое взрослых у которых свои проблемы гораздо серьезнее
мне пришло сейчас в голову что колонии нудистов
или даже целые поселки как во Франции
это не просто причуда это видимо те люди
которые не могут общаться друг с другом иначе
они непрерывно думают о том что у другого под одеждой
и только сняв всю одежду они могут наконец
говорить о важном о делах о чувствах о детях
о деньгах о здоровье о судьбе
я их теперь понимаю и понимаю тех художников
которые обнажали свои модели по любому поводу
ну зачем скажите Свободе на баррикадах
нужно сбрасывать лямки платья с плеч
зачем раздеваться для завтрака на траве
для игры на лютне
не проще ли махе остаться красиво одетой
но я понимаю художников и завидую им
они часами могут предаваться блаженному и оправданному созерцанию
а пальцы у них при этом заняты палитрой и кистью
простым же людям возбраняется проводить время
в разглядывании самой совершенной части творения
это считается смешно и глупо
кроме того начинается ревнивый зуд в пальцах
они ревнуют как раньше глаза к спине
и тоже оказывается умеют поднимать скандалы
отвлекать мысли от возвышенно абстрактных тем
и я вижу что вы не сердитесь на них
вам кажется что эта орава заслуживает снисхождения
о вы даже готовы взять их в руки и успокоить
вы даже готовы впустить их в комнату с телевизором

Да приходится признать
снова сбой дыхания
наверное у меня начинается воспаление легких
во всяком случае жар налицо
пролежать столько часов под дождем на холодной земле
но это ничего организм справлялся и не с таким
плохо только что глазам теперь ничего не видно
эти пятеро в подобные минуты начинают вести себя так
будто дорвались наконец до своего истинного предназначения
будто ничем другим они заниматься не могут не хотят не будут
словно вот так слегка нажимая
и чувствуя обволакивающую податливую бесконечность
нажимая и отпуская
нажимая и отпуская
каждой подушечкой по отдельности
они извлекают какую-то неслышную нам музыку
которую они могут слушать часами
и однажды они действительно провели так всю ночь
причем женщина была незнакомой
соседкой по автобусу Чикаго – Нью-Йорк
вы будете меня осуждать назовете развратником
но мне просто было нужно что-то сделать
чтобы она перестала говорить о философии
и она действительно успокоилась
перешла как они говорят из быта в бытие
и я был отчасти даже горд ими
их постоянством и умением довольствоваться одной
я всегда считал что жадное блуждание вправо и влево
вверх и вниз
это признак дикости
это неумение наслаждаться вглубь чем-то одним
правда мы сидели тесно прижавшись друг к другу
и они прокрались под пледом незаметно для других пассажиров