Маша Царева - Женщины Никто

Полина привела ее в суши‑бар с неудобными стульями, скудным меню и официантками‑казашками. Сама сделала заказ, Лиза с затаенной тоской смотрела на кусочки переваренного риса, украшенные оранжевой семгой, розовой мякотью тунца и сдержанно‑зелеными отвратительными на вид водорослями. Она знала, что истовая любовь к суши — это один из главных признаков модной городской девушки, но еще не успела освоиться, научиться ловко орудовать палочками, отличать калифорнийские роллы от омлета с угрем и небрежно сыпать японскими названиями, не заглядывая в меню.

— Ну давай, что ли, знакомиться, — вздохнула Полина. — Мое имя ты знаешь. Твоя мама в некотором роде работает на меня.

У Лизы испуганно округлились глаза.

— Мама? Так это мама поручила вам меня отследить?

— Ты не поняла, девочка, — Полина не обиделась, она вообще казалась холодной, как сказочная Снегурочка. — Твоя мама работает на меня, а не наоборот. А я, так уж получилось, работаю на мистера Лэппера.

Лиза встряхнула головой. Москва казалась ей целым миром, она еще не привыкла к тому, что у этого города есть странная особенность — сталкивать лбами людей в самое неподходящее время. Москва тесна, как трусы располневшей красотки, все здесь знакомы через два рукопожатия, все знают все друг о друге, воздух пахнет концентрированными сплетнями, спрятаться невозможно. Это как тюрьма — можно придумать о себе что угодно, какую угодно легенду, но все равно сокамерники рано или поздно узнают твою статью.

— Не смотри на меня так затравленно, — улыбнулась Поля. — Твоей матери я ничего не рассказала. И не собираюсь рассказывать. Естественно, в том случае, если ты возьмешься за ум.

— То есть это шантаж, — вскинулась Лиза, которая, как и большинство амбициозных подростков, не выносила посягательств на личную территорию.

Но Полина снова не разозлилась.

— Смешная ты, ершистая. Представляю, сколько у Нюты с тобою проблем. Зачем мне тебя шантажировать, глупая? Ты и так не будешь сниматься в этом дурацком фильме, это уже не твое решение. Смирись. Впрочем, аванс можешь оставить себе, об этом я договорюсь.

— Но я… — В Лизином голосе жалобно зазвенел металл. — Я уже так привыкла к этой мысли, я так надеялась.

— Надеялась на что, прости? — жестко спросила Поля. — Лишиться девственности не по любви? Не из любопытства, не из прихоти, не по глупости, о которой потом все равно будешь вспоминать с улыбкой? Заработать кучу денег за то, что какой‑нибудь потный хмырь поимеет тебя перед камерой?

— Я бы потерпела, — тихо возразила Лизавета. — Уж как‑нибудь. Зато это такие деньги… Я и помыслить о таких не могла. А вы все портите.

— Такие деньги? — насмешливо переспросила Поля, почему‑то глядя при этом на Лизину сумку. Безвкусную, аляпистую сумку из плюшевой ткани с леопардовым принтом и золотыми брелоками. — Сумочку, наверное, на аванс купила?

— И что? — Лиза старалась держаться независимо, но почему‑то в обществе Полины не могла спрятаться от ощущения, что она глупа и жалка.

Лиза на столько лет моложе, Лиза тоньше в кости, свежее, у нее естественный румянец, а у Переведенцевой — нарисованный, Лиза нарядная, а на Поле — черные узкие джинсы, белая майка и посредственный короткий пиджак, Лиза красиво причесана, а волосы Полины небрежно собраны заколкой. Но все равно в Полине чувствуется класс и шик, а Лиза, ну что Лиза? Посмотришь на такую Лизу, и сразу становится понятно, что это обычная девчонка с рабочих окраин, которая на последние деньги купила сумку, дорогую сумку, жалко, что безвкусную.

— А то, что точно так же ты потратишь и оставшиеся деньги! — рявкнула Переведенцева. — Бездарно спустишь их на глупые рыночные шмотки, вульгарные сумки и еще хрен знает что. Если бы тебе на лечение нужны были эти деньги или чтобы в институт поступить. Тут бы я еще могла понять. Но просто тупо спустить все на шмотки! Ты хотя бы представляешь, что это такое — сниматься в порнофильме?

— Ну, Лоллипоп кое‑что рассказывала, — неуверенно промямлила Лиза.

— Лоллипоп ей рассказывала, — возмущенно пробормотала Переведенцева. — Убить мало эту Лоллипоп. Мерзкая девка, абсолютно беспринципная. Она тебе случайно не рассказывала, как ее чуть не задушили перед камерой? Об этой истории вся Москва знает, кроме тебя, дуры, газет не читающей?

— Чуть не задушили? — испуганно прошептала Лиза.

— Вот именно! На съемках, в Германии. Она думала, что это будет дорогой авангардный фильм, платили по самой высокой ставке. А там снималось реалити‑шоу, по личному заказу какого‑то хмыря. Пятнадцать девушек живут в замке, и каждую ночь хозяин замка убивает кого‑то из них. Шестерых он успел убить, между прочим. А твоя Лоллипоп чудом вырвалась и вызвала полицию.