Маша Царева - Женщины Никто

— Ой, Даш… Не знаю, — смутилась Лиза. С одной стороны, ей польстил заочный комплимент американского продюсера (даже если Дашка все выдумала), с другой — казалось невероятным, что она, Лиза, может когда‑нибудь тоже разлечься на алом покрывале, раскинуть ноги перед объективом фотографа, и на ее лобке совсем не будет волос, зато будет дурацкая татуировка. — Наверное, не для меня все это.

— Да, я забыла сказать о гонораре. Он платит десять штук. Десять тысяч евро.

— Сколько? — прошептала Лиза.

— Сколько слышала. Фильм‑то эксклюзивный. Студия серьезная, да и вообще, у иностранцев другие бюджеты. А Лэппер этот известный продюсер, он не только порнушкой занимается. Подумай, Лизка, все равно ты рано или поздно потеряешь невинность! Так может быть, лучше сделать это с опытным мужиком, у которого будет справочка от венеролога? Деньги получить? Или ты собралась восвояси? Насколько я помню, твоя аренда скоро тю‑тю!

— Да, это больной вопрос. Но все равно… Даш, это так неожиданно… А если мне не понравится актер?

— Понравится, — уверенно улыбнулась Даша. — У Лэппера снимаются только красавчики. Да такой мужик на тебя и не взглянул бы. Таким мужикам самим платят за секс. Многие женщины согласились бы сняться в этом фильме и без гонорара.

— А когда я должна принять решение? — Лизины строгость и принципиальность таяли с каждой минутой.

— Позавчера, — демонически расхохоталась Даша. — Так, заканчиваем эти сопли. Сейчас ты моешь голову, красишь глаза, выбираешь самое красивое платье, берешь с собою паспорт, и мы идем знакомиться с Робертом.

В одном андеграундном журнале в рубрике «Бляди на параде» опубликовали Полину фотографию — закутав плечи в этнический палантин, она хохочет прямо в объектив, при этом из ее бокала выплескивается шампанское (папарацци поймал ее в тот момент, когда липкие розовые брызги еще не долетели до белоснежной юбки, обеспечив испорченный вечер и стодолларовый счет из химчистки).

Рядом с нею поместили снимок скандально известной ведущей политического ток‑шоу, которая однажды в прямом эфире сняла лифчик и до того, как успел сориентироваться видеорежиссер, станцевала триумфальную джигу перед гостем программы, одышливым депутатом с тяжелыми, как у гоголевского вия, веками. После увольнения и двухмесячного отпуска в психушке она вышла замуж за того самого депутата и некоторое время жила в просторном загородном доме, помыкала штатом молдавских домработниц и носила строгие костюмы в пастельных тонах в стиле Джеки О. Потом развелась, не выдержала бонуса к сладкой жизни, потных депутатских килограммов, еженощно вдавливающих ее в кровать.

Поля обиделась. И даже лаконично всплакнула над утренним чаем. Хотя к нападкам подобного рода ей было не привыкать.

Так забавно.

Каждый индивид свято верит в то, что все решения он принимает самостоятельно, что мысли его эксклюзивны, а его отточенный цинизм корнями врос в интеллигентское происхождение и общую начитанность.

На самом деле пугающее большинство этаких циников с гуманитарным образованием и уклоном в легкое ницшеанство всего лишь марионетки в умелых медийных руках.

Пятнадцать лет назад Полину считали принцессой, леди, богиней, ее жизнью почтительно любовались издалека, даже не пытаясь подражать ей. Начало девяностых, женщины латали чулки и шили свадебные платья из старых тюлевых штор, вываривали подгнившую колбасу и закупались впрок туалетной бумагой. А у Поли — «Ауди» с водителем, вся косметика от «Диор», нет свободной странички в загранпаспорте и черная икра на завтрак. Казалось бы, тогда у общественности было куда больше поводов ее возненавидеть.

А сейчас… Вроде бы у всех все есть, и каждая малолетняя соплюшка может показать на карте мира Мальдивы и прочитать нотацию, что носить поддельные сумочки это моветон. Контрасты стерты, любая амбициозная мечтательница, подкопив деньжат, может стать Полиной Переведенцевой хотя бы на один‑единственный день.

И вот пожалуйста, она превратилась в нечто презираемое исподтишка, предмет насмешек и персонаж карикатур.

Можно только представить, что начнется теперь, когда «московская принцесса» Полина Переведенцева из ленной растратчицы чужих капиталов превратилась в ассистентку продюсера Роберта Лэппера. Поля могла представить себе будущие заголовки «желтых газет»: «Вчера она гоняла домработниц, сегодня сама получает зуботычины за нерасторопность!», «Переведенцева пролила кофе на брюки своего бывшего любовника и была с позором изгнана из офиса», «Титул худшей секретарши года присуждается бывшей самоназванной принцессе».