Борис Минаев - Мужской день

Откуда я все это узнал? Это я узнал от Колупаева, который однажды сделал глупость и пришел к Женьке в гости. Колупаеву не разрешали прихлебывать из блюдца и есть оладьи руками. После такого дела желания, конечно, ходить к Женьке в гости ни у кого уже не было. Да он и сам-то не очень этого хотел.

Ну, с Суреном понятно, там большая армянская семья, всегда кто-то дома, тоже особо не разгуляешься.

А вот Демочка частенько оставался дома совершенно один, без взрослых! И спокойненько мог позвать к себе в гости!

Вот ведь какой парадокс! Самый неприятный человек нашего двора первым зазвал меня в гости. Но думать над этим парадоксом мне теперь было совершенно некогда. Я ведь уже пришел к нему.

Я уже сидел на стуле и смотрел в бегающие туда-сюда Демочкины глаза.

Наконец, он сфокусировал на мне свой бегающий взгляд и лениво спросил:

– Ну что, Лева? Чай-то будешь? Или, может, сразу играть начнем?

– А варенье есть? – ответил я. Вообще-то вопрос был так, для проформы. Посередине круглого стола стояла приличная такая вазочка с клубничным вареньем.

Демочка с недовольным видом сходил на кухню, принес блюдце с ложечкой и поставил передо мной.

Я взял вазочку, переложил в блюдце три-четыре ложки варенья, и задумался: а где же чай? Гонять Демочку второй раз на кухню за чаем не хотелось, но и есть варенье без чая – тоже. Поэтому я отодвинул блюдце и торжественно сказал:

– У меня к вам дело, ребята.

И в этот момент произошло что-то странное. В комнате повисла какая-то нехорошая тишина. Как будто Вовик с Демочкой что-то хотели сказать, но никак не решались. Вовик тер себе уши и смотрел в одну точку. А Демочка моргал то одним, то другим глазом, засовывал под нижнюю губу язык, хрюкал, что-то напевал, как будто вообще находился в комнате совершенно один.

Но что самое поразительное – до меня сразу дошли смысл и значение всех этих диких движений и безумных звуков! Я понял, что, как человек неопытный, повел себя в гостях неправильно. Не нужно было сразу говорить о деле, нужно было сначала повести светскую беседу о том, о сем.

Но я стеснялся ее вести.

И тут Вовик вдруг встрепенулся и спросил совершенно неожиданно:

– Ну, как дела? Как, Лева, вообще настроение? Как погода?

Я напрягся немного, но сказал честно, без запинки:

– Спасибо, хорошо. Погода дрянь, сплошные дожди. А так вообще нормально. А как у вас дела?

Вовик с Демочкой как-то сразу заулыбались.

– Как у нас дела? – повторил мой вопрос Демочка. – Сновидения нас замучили. Кошмары, понимаешь. А так вообще все хорошо.

– Маньяк ему по ночам снится, – сообщил Вовик, накладывая себе варенье. – Душит Демочку подушкой, сволочь белоглазая. Его уж и к врачу водили, и к бабке-знахарше, и в церковь к попу. Ничего не помогает. Снится, на фиг, маньяк с синим лицом. Наверное, в психиатрическую скоро Демочку положат. Будут ему уколы делать. Лошадиные дозы.

– Главное дело, я ему говорю, – подхватил Демочка, – уйди! Уйди, паскудный сон! Уйди, сновидение! Ни хрена не уходит! Душит и душит, зараза...

– Ну, ты в монополию играть-то будешь? – лениво спросил Вовик. – Только мы на деньги играем. Деньги есть? Если с собой нет, то ничего страшного: потом отдашь.

– У меня к вам дело, – упрямо сказал я. – Мы стадион строить будем!

– Да мы знаем, знаем! – вдруг завопил Демочка. – Вот пристал со своим стадионом! Мы тебя про другое спрашиваем! Ты играешь или нет, Лева? Мы два раза предлагать не будем!

И тут я выпалил, прямо как из пушки первое, что пришло в голову:

– А я тут, между прочим, на днях винтовку нашел. Ржавую. Но стрелять можно.

Возникла неожиданная пауза.

– Покажешь? – тяжело спросил Вовик.

– Нет, не могу, – задумчиво и неохотно сказал я. – Боюсь, что украдут. Не хочу к тайнику внимание привлекать. Может, там еще что-нибудь есть...

– Может, там черепа есть? – горячо поддержал меня Демочка.

– Не знаю, может и есть. Гнилью там пахнет. Там, в одном дворе, рабочие яму большую копали. Ну, я и нашел. Темно уже было. Дай-ка, думаю, посмотрю. У меня как раз фонарик с собой был.

– Человеческий череп помогает от разных болезней! – горячо и убежденно заговорил Демочка. – Нужно вот так вот руки на него положить (и Демочка вдруг встал и положил руки на круглую и рыжую Вовикову башку) и все как рукой снимает, всякую порчу, всякий дурной глаз. Только череп нужен целый. Чтоб не рассыпался.

– Пойдем, покажешь! – тяжело засопел Вовик.

– Может, в монополию лучше поиграем? – спросил я, глядя прямо в его прозрачные неподвижные глаза.