Борис Минаев - Мужской день

Тут вмешалась мама:

– Ну что, по-твоему, отдельный праздник для всех заводить? – спросила она горячо. – Для мам, для бабушек, для жен, для сестер, для племянниц, для любимых девушек?

– Ну хотя бы! – сказал я. – Хотя бы какая-то была бы логика.

Настроение у меня окончательно испортилось, и я понял, что ничего хорошего из этого разговора у нас не выйдет.

Разговаривать с раздраженными родителями, скажу я вам, очень неприятное дело. Но и деваться было уже некуда.

– Лева! – сказала мама. – Ты меня как-то разочаровываешь. Не разочаровывай меня. Что ты, прям не знаю, прицепился к этому женскому дню? Ну есть он и есть. Появится у тебя любимая девушка, тогда поймешь, зачем он нужен.

Тут я тоже обиделся, покраснел и сказал:

– А если, например, не появится? Что ж, так и буду всех женщин до самой смерти поздравлять?

Тут мама встала, взяла молочную бутылку и сказала:

– Знаешь что, не мозоль глаза. Иди в свою комнату и там отмечай мужской день вместо женского. Иди, иди...

И вытолкала меня из кухни.

Сначала я чуть не заплакал. Но потом пошел к себе, лег на кровать и стал смотреть в потолок.

Я смотрел в потолок и думал о женщинах.

Мне совершенно не жалко было для них цветов, не жалко подарков. Если надо всех их поздравлять в один день – я тоже был не против.

Одного только я не мог понять – почему все в мире отказываются отмечать мужской день?

Праздник мужчин?

Не военных, не моряков, не спортсменов или грузчиков, а просто мужчин? Почему это так – непочетно быть мужчиной?

Мне стало жалко мужчин, и я стал придумывать для них праздник.

Конечно, все женщины должны в этот день дарить им подарки, но не в подарках суть. В этот день все мужики должны уходить куда-то в лес, или на берег моря, или там в какую-нибудь пустыню, или в сельву и жечь костер.

Без женщин.

Они должны сидеть, жечь костер, петь, может быть, песни. Ловить, может быть, рыбу.

«Если они без женщин будут сидеть, то им будет, наверное, скучно, – подумал я. – А если с женщинами, то это уже не мужской день».

«Нет, – вдруг подумал я, – просто этот день каждый мужчина должен прожить так, как он захочет! »

Кстати, подумал я, завтра же как раз воскресенье.

Это будет мой мужской день. Я проведу его, как захочу.

С утра опять шел противный мокрый снег.

Во дворе никого не было. Но я оделся и пошел на улицу.

Я решил, что в этот день буду долго гулять один. Чтобы никто меня не трогал, не приставал, чтобы я мог идти и думать о том, о чем хочу.

Улицы были почти пусты. Только возле пьяного магазина лежал человек и спал. (Теперь на месте этого магазина стоит «Макдональдс».)

Я зашел в магазин «Культтовары» (чуть-чуть не доходя до шашлычной «Эльбрус»). И немного постоял там, в «Культтоварах». Я всегда хотел немного постоять там, присмотреться.

– Тебе чего, мальчик? – спросил продавец.

Я пожал плечами. Он тоже пожал плечами.

Я смотрел на аккордеон, на гитары, на какие-то странные штуки, о которых я ничего не знал.

В углу стояло коричневое пианино.

– Можно поиграть? – вдруг спросил я.

– Нельзя! – грубо сказал продавец.

Я вышел из магазина и вдруг вспомнил, как мы с мамой часто заходили в этот магазин и смотрели на это пианино (ну, может, не на это, а на такое же).

– Лева, музыке будешь учиться? Если я пианино куплю? Только его ставить у нас негде, но это ладно... – как-то странно спрашивала она меня.

Я всегда отказывался.

Потом из «Культтоваров» я зашел в «Металлоремонт». Там визжал точильный круг, и человек в синем халате точил ножи. Другой крутил тиски, зажимая в них болванку для ключа.

– Тебе чего? Ключи? Квитанция есть? – спросил меня человек в синем халате.

– Нет, – сказал я. – Я насчет коньков.

– Приноси! Наточим! – сказал человек и отвернулся.

Я ему наврал. Я так и не научился кататься на коньках. Просто мне хотелось погреться и посмотреть на эти ключи. Каждый ключ был от какой-то квартиры. Сотни ключей. И каждый ключ открывал дверь в какую-нибудь чужую жизнь.

Я нащупал свой ключ в кармане и опять вышел на улицу.

Я шел знакомым путем – к центру.

К высотке на площади Восстания.

Я решил, что пойду дальше, в кинотеатр «Пламя». Теперь его нет. Теперь там что-то вроде казино. Люди играют в карты, в рулетку, пьют коньяк, сидят в креслах, слушают музыку. А раньше там было два зала – синий и красный.

И очень маленькие душные кассы.

Еще можно было пойти в зоопарк по старой привычке, смотреть на нахохлившихся обезьян и на грустных старых слонов.