Майкл Чабон - Тайны Питтсбурга

Кливленд резко повернулся ко мне:

— Я же сказал, никакой я тебе не мальчик Ленни Стерна.

— Ладно, ладно.

— И потом, неужели твой отец стыдится того, кто он такой?

— Этого стыжусь я.

— Ну тогда я сам ему скажу, чем мы занимались. Ты же знаешь, что я хочу познакомиться с Джо Яйцом.

Наверное, я невольно состроил гримасу, услышав отцовское прозвище.

— Да, ты об этом говорил.

— Ах, извините, — с издевкой протянул Кливленд. — Смотри, мы уже пришли.

Мы дошли до первого дома в ряду домишек, ютившихся на клочке земли между дорогой и пустотой. Заднюю часть всех этих строений укрепляла замысловатая и шаткая на вид конструкция из облупленных сероватых опор, которые пролагали прихотливый путь вниз к бетонным якорям, вделанным в холм. Некогда зеленая краска облезала с торцевой стены дома, в которую было врезано одинокое, заклеенное газетой окно. Мы пробирались по растрескавшейся дорожке, лавируя между валявшимися повсюду игрушками, огромной коробкой из-под телевизора «Сони» и одиноким ярко-розовым ботинком.

— Я бы очень хотел поболтать с твоим отцом, — прошептал он, стуча в дверь.

— Кливленд.

Он хлопнул меня по плечу, потом этой же рукой снова постучал в дверь.

Женщина, открывшая дверь на ленивый стук Кливленда, расцвела приятной улыбкой, которая увяла через десятую долю секунды, едва она поняла, кто стоит перед ней.

— Его здесь нет, — отрезала она, переводя взгляд с меня на Кливленда и обратно. Она не нервничала, а скорее была раздражена и словно пыталась запомнить наши лица.

— Ну что поделаешь. Я-то здесь. — Голос его внезапно приобрел очень убедительные агрессивные нотки. — А еще здесь незримо присутствует человек, который был так щедр к твоему брату. Он мысленно с нами.

Она глянула на меня, но тут же смекнула, кого Кливленд имел в виду. Скорее всего, это был не сам дядюшка Ленни или тот, кто стоял над ним, а один из бойцов Стерна. Женщина или, вернее, девушка — она выглядела лет на шестнадцать — сократила просвет между дверью и косяком, одновременно втянув свое тело обратно в дом, так что на виду осталось только ее лицо.

— Кто там? — раздался мужской голос из глубины дома.

Девушка покраснела. Кливленд улыбнулся.

— Подождите, — буркнула она и захлопнула дверь прямо перед нашим носом.

— Зайти? Нет, спасибо. Я лучше подожду здесь, на крыльце. — Он повернулся ко мне, выдал еще одну ухмылку, закурил сигарету и привалился к облезлой стене дома.

— У меня большое хозяйство, — сообщил он. — Но сюда я прихожу в первую очередь. Они мои любимцы.

— Ха.

— Это люди во вкусе твоего отца.

— Хватит, Кливленд. Довольно!

На этот раз дверь распахнул настежь высокий небритый малый, в майке без рукавов, с такой же длинной черной гривой, как у Кливленда. Улыбка не слиняла с его лица, как у сестры, а, наоборот, застыла — жалкий желтозубый оскал.

— Заходите.

Мы вошли в дом, полный запахов. Все их перешибал густой, терпкий и сладковатый душок марихуаны. Он подминал под себя и вбирал более слабые эманации томатного соуса, секса и старой мебели. Обстановка оказалась какой-то старушечьей и чистенькой: простенькие стулья, плафоны с волнистым краем и обшарпанная горка. Черноволосая, как брат, девушка сидела на диване рядом с другой молодой женщиной, державшей на коленях малыша. Карапуз не смотрел на нас: он был занят игрушечным вертолетом. По телевизору шло игровое шоу, публика выкрикивала подсказки игрокам.

— Кто это? — спросил высокий парень, кивнув в мою сторону.

— Мой папа, — ответил Кливленд. — Никак не может поверить, что у меня есть стабильный заработок.

Мы рассмеялись, точнее, рассмеялись мужчины, а женщины продолжали бросать на Кливленда обжигающие взоры. Потом мы немного послушали телевизор.

— Ну что? — прервал молчание Кливленд.

— Да отдай ты ему, и пусть они убираются отсюда, — подала голос женщина с ребенком. Она говорила прямо в лысую маленькую макушку.

— Заткнись! — Парень полез в карман джинсов и достал клеенчатый бумажник, который казался совсем новым. Вытащив оттуда две смятые двадцатки, он протянул их Кливленду. — На этой неделе не получится, — добавил он.

— Нет проблем, — отозвался Кливленд, вынул светло-коричневый кошелек и положил в него деньги. — Как пожелаете. К сентябрю им снова понадобятся помощники, так что… — И он улыбнулся этой своей страшной улыбкой.

Карапуз слез с коленок матери, проковылял по комнате и остановился прямо перед нами. Он посмотрел на меня, сдвинул брови и пролепетал что-то с крайне серьезным видом.