Анатолий Гладилин - Тень всадника

Я покосился на Дженни. Дженни - правильно, угадали! - невозмутимо ковыряла вилкой салат.

Далее мэтр сказала, что ей сказала дочка по поводу, а я, как человек воспитанный, сказал, что, по моему мнению, Сарра Джейн - очень умная девочка, то есть произошел обмен комплиментами. И мне бы, конечно, хотелось, чтоб Змея Подколодная не пропустила славословия в мой адрес мимо ушей, однако Змеюка посчитала, что с меня достаточно, я свою роль отыграл, пора бы мне заткнуться. Она сдернула с плеч шарфик, осталась в платье на бретельках и перевела беседу на нужную ей тему.

Больше в умные разговоры я не встревал. Не отрывая глаз от такого роскошества, я урчал, пускал слюни, чавкал, старался с хрустом отгрызать по кусочкам - словом, делал вид, будто имею на ее плечи какие-то права, а она, Змея Подколодная, делала вид, что это соответствует действительности.

Ложь, которая всех устраивала. Ложь, которая доказывала простую истину, столь милую симпатичным дамам: неприступных мужчин не бывает, бывают мужчины неоприходованные.

...Финита комедия. Я прошу остановить машину Небо чуть заволокло, потянуло свежачком, самое время мне прогуляться.

Актеры снимают маски, смывают грим. Она сказала, что очень мне благодарна, а я сказал, что был счастлив, она сказала, мол, была потрясена тем фактом, что я пил и ел за ленчем, а я сказал, что, дескать, старался вжиться в роль. И она сказала (сказала еще в дороге), что вечером идет на прием в адмиралтейство к обормоту Якимото (японский праздник у хозяина), будут сплошные американцы, форма одежды - парадная.

Короче, все было сказано. Нет, не все. Мягкой кошачьей лапой, вобрав когти, она погладила мою ладонь.

- Тони, не надо думать обо мне плохо. Обещаешь?

- Обещаю. Ты самая любимая девочка на свете.

"Синяя стрела" развернулась и укатила, а я пошел накручивать свой километраж и размышлять о пользе невинного вранья. Не скрою, мне было приятно услышать эти слова, но я знал - прежний опыт подсказывал, - что такие слова женщина говорит своему старому мужу тогда, когда убегает на свидание к любовнику, причем любовнику не случайному, а проверенному, с которым заранее известно, что будем исполнять и каким способом.

Тем не менее я сдержал свое обещание. И в полдесятого вечера, несколько расслабившись доступными мне (в холодильнике) средствами, решил ей позвонить. Поблагодарить за прекрасный день, за то, что она умница, и за то, что сегодня впервые за долгий период я даже не вспомнил про игрушечку в чемодане. (Впрочем, про игрушку желательно промолчать. Промолчим.) Я смело набрал ее номер. Она точно уже вернулась с приема (конечно, прием у Якимото, никаких сомнений!), ведь время укладывать Элю, петь ей в постели песенку.

Увы, моя диспозиция была ошибочной. Я-то держал свое обещание, но и родственники из Сан-Диего держали круговую оборону на Диккенс-стрит. Молодой мужской голос неприязненно, с раздражением ответил, что Дженни еще нет и неизвестно, когда будет. Я понял, что говорю с темно-зеленым костюмом. Думаю, и темно-зеленый костюм понял, с кем он говорит. С моим появлением в Городе Ангелов Дженни стала отлучаться из дома гораздо чаще, чем раньше. (В будни все ее передвижения контролировались по телефону из Сан-Диего? Безусловно.) И вероятно, свои вечерние выходы она мотивировала светскими мероприятиями, связанными со мной. "Обязаловка, дорогуша. Ты же заезжал на юбилей в университете, сам видел, какая тоска. Что же касается профессора, он трогателен, но посмотрел бы на него - песок сыплется". Не ручаюсь, что именно так она говорила зеленому костюму (совсем не ручаюсь, что ее дорогуша постоянно в темно-зеленом костюме - отнюдь), но если говорила, то что-нибудь в таком духе - невинная ложь, которая устраивала всех. Однако у зеленого костюма имелись явно свои идеи по поводу ее скучных светских мероприятий, и он не знал, служу ли я ширмой или... Во всяком случае, в его голосе я услышал не только раздражение, я услышал боль. Похоже, что в Сан-Диего меня еще принимали всерьез.

Я положил трубку. Как ни странно, весьма успокоенный. Может, чуть-чуть со злорадством. Скорее, с сочувствием. И пусть ему, зеленому костюму, спать этой ночью с Дженни, - и не только этой, через неделю тоже, по расписанию - да ведь кончится тем, что она размажет его по стенке. Круче и жестче, чем меня. Товарищ по несчастью... Пора, пора организовывать нам с ним Товарищество по Несчастью, акционерное общество с уставным капиталом - впрочем, тут я профан, устав напишет Дженни, она у нас специалист по финансам.