Анатолий Гладилин - Тень всадника

Набираю Лос-Анджелес. Лариса узнает меня по голосу:

- Профессор, мы без вас скучаем. Дженни, возьми трубочку. Париж.

И наконец слышу:

- При-и-вет!

От одной лишь интонации я на седьмом небе. Парю под потолком.

Докладываю о своих подвигах. В университете, естественно, запрягли, весенняя экзаменационная сессия. Пока я не получил свой retraite, имею право работать. Как видишь, на боевом посту. Общаюсь с молодежью. С молодежью женского пола? И то и другое. Плотно общаюсь? Всякое бывает. Бывает? Честно сказать, немного устаю. Особенно, когда молодежь вдвоем пытается сесть мне на шею. Поодиночке я их катаю на плечах по квартире, но они норовят вскарабкаться на меня одновременно, и тут я пас.

- Тебе хорошо с детьми?

- Очень.

В трубке пауза.

Понимаю, не нужно было бы так педалировать. Да чего скрывать? Она должна свыкнуться с мыслью, что придется изредка (и регулярно!) отпускать меня в Париж. Я с огромным удовольствием гуляю с Аней и Лелей. Мы пьем кока-колу в кафе. Плюс - мороженое. (Страсть к мороженому - в Ее Высочестве.) Во дворе играем в футбол. Правда, я пользуюсь тем, что они маленькие, и безбожно жульничаю. Заставляю их бегать (бегают они быстро), а сам распасовываю мяч. Мне бегать врачи не советуют. Рекомендуют прогулки размеренным шагом. По-настоящему в футбол мы играли последний раз с Сережей. Команда на команду. Он с Лелей, я с Аней. Он прилетел откуда-то (уж не из Киева ли?), позвонил няне, узнал, что мы во дворе, и примчался. Дети крутились вокруг него, как бесенята... И мне до сих пор кажется, что вдруг открывается дверь их парадного, и появляется Сережа, и дети бегут к нему...

Во время паузы родилась идея.

- Дженни, я застряну здесь как минимум до сентября. В июле меня увезут с детьми на океан. Я обещал. А в августе - свободен. Приезжай с Элей. Устроим праздник. Расходы беру на себя. Деньги откуда? Из подкожных запасов верблюда. В августе Париж замечателен. Народу мало. Раздолье для туристов. Выпроси хоть две недели у Квазимоды-Сикимуры?

В ответ довольный смешок. Чувствую, что такой прыти она от меня не ожидала.

- Я польщена. Идея завлекательная. Я подумаю.

Повесив трубку, продолжаю парить под потолком. Парить, тем более на радужных крыльях, медицина не запрещает.

* * *

На двери треугольник с изображением черепа на скрещенных костях. Отчаянно смелый паренек, я толкаю эту дверь. В камере пыток - мужчина и женщина в белых халатах и марлевых масках, закрывающих нижнюю половину лица. Раздеваюсь до пояса и ложусь на нечто вроде стола. Женщина пристегивает меня ремнями и заводит мою левую руку под голову.

- Не двигайтесь.

Я не двигаюсь. С урчанием, медленно-медленно движется массивная плита, похожая на крышку гроба, и почти утыкается мне в нос. От неудобной позы ноет, болит левое плечо. Голос женщины:

- Не двигайтесь, иначе смажется вся картина.

Садистка! А плита, распластав меня на столе, явно вознамерилась передохнуть. Начинаю считать. До ста. До двухсот. Сколько еще выдержу? Плита поехала обратно в ноги...

Женщина снимает ремни и замечает мою перекошенную рожу.

- Что с вами?

- Был ранен в плечо. Не совсем зажило.

- Всего-то?

Женщина проводит ладонью по плечу. Легкое касание. Потом сильнее и сильнее. Через минуту боль утихает.

Мужчина по-прежнему в глубине комнаты за пультом. Женщина усаживает меня на бесколесный велосипед, приклеивает на грудь и спину пластинки с проводами.

- Думаете, буду пропускать через вас электрический ток?

Я так не думаю. Делать мне массаж не входило в ее обязанности. Да и прикосновения бывают разные. Я немного в этом разбираюсь. Женщинам идет нижняя полумаска. Видны только глаза, и когда в глазах красноречивый блеск...

- Крутите педали. Если появятся какие-то неприятные ощущения - тут же останавливаетесь.

Кручу. Женщина смотрит на датчики приборов. Но я помню про периферийное зрение, коим обладает слабый пол. Кручу.

- Переключаю на вторую скорость. На третью.

Кручу.

- Вам не тяжело?

- Нормально. Замечательное упражнение для ног. Надо бы мне научиться кататься на велосипеде.

- Я катаюсь каждое воскресенье в Булонском лесу.

Приглашение?

- Все. Вы свободны. Я пошлю результаты вашему кардиологу. Если вы мне дадите время их обработать, я вам сообщу свое мнение. Подождете минут сорок?

Сижу час. Наблюдаю за контингентом, который, как и я, ждет своей, своего, своих. Спрашивается, что еще ждать, раз уж попали в отделение ядерной медицины? Априори тут ничего не должны сказать хорошего, если вообще что-нибудь скажут. Ну да, каждый убежден, что такое случается со всеми, кроме него самого. И ругаюсь последними словами. Ибо теперь понимаю, как нелепо и смешно выглядел в глазах этой бабы. Не хуже и не лучше, чем моя одутловатая соседка справа или седой очкарик слева, с индюшачьей шеей. А баба - садистка (первое впечатление всегда правильное), ей просто было забавно смотреть, как я изображал из себя молодца-удальца! Она уже привыкла, что все старики чокнутые и рассчитывают завести шуры-муры с красивой врачихой... Наш бывший декан, умный мужик, выйдя на пенсию, стал рассказывать, что в вагоне метро обязательно какая-нибудь мадемуазель ему строит куры... М-да, у меня в этом смысле тяжелая наследственность Бывали периоды, когда женщины начинали проявлять ко мне повышенный интерес. Например, в Гонконге. В отеле буквально скреблись в дверь Романтическая цветочница Недотрога стандартистка с невинными глазками, вдруг готовая на приключения... Я, правда, быстро догадался, что меня элементарно "засветили", и пытался вычислить, какая разведка подсовывает очередную юную китаяночку.