Анатолий Гладилин - Тень всадника

В этом месте меня захлестывали варианты, я тонул в их круговороте. Исключался лишь один: вариант размеренной неторопливой жизни с чтением книг, посещением музеев, путешествиями по миру, буколическими прогулками и прочими радостями пенсионной жизни. Дженни с ее бешеным темпераментом разобьет вдребезги любую золотую клетку. Итак, крупная фирма с филиалами в других странах, чтоб моя девочка могла летать в первом классе (инспекторские поездки) и иногда брать меня с собой. Но таким образом на авансцене возникали партнер (партнеры!), помощники по бизнесу, секретари, шоферы, охранники и прочие "контакты" из породы голден боев, с которыми требовалось подписывать контракты.

...Я не обольщался. Естественно, когда-то у нее будут романы. Я живо представлял себе некоторые ситуации на горнолыжном курорте, на пляже во Флориде, где в пятизвездочных отелях продвинутые фирмачи предпочитают устраивать конференции по продвинутому бизнесу и куда меня точно не затянешь. Что ж, я сумею соответствовать. Опытный всепрощающий муж, не реагирующий на подозрительные телефонные звонки, на поздние возвращения жены с деловых party. Потом она сама мне все расскажет. Доверие и любовь восстановятся. Дженни не нужен молодой ревнивец (достаточно она нахлебалась с Джеком), пусть чувствует себя свободной женщиной (в разумных пределах), это в ее характере.

То есть я загадывал на много лет вперед, и картинки будущего, несмотря на свою экстравагантность, выглядели если не розовыми, то вполне приемлемыми для нас обоих.

Какими-то своими прожектами (кроме моей всепрощающей терпимости) я с ней делился. Удивительно, лекции по телевидению для интеллектуалов не показались ей бредовой идеей (я-то опасался, что Дженни сразу отвезет меня в свой госпиталь и запрет в палате для буйнопомешанных).

- Это реально. У тебя уникальные знания. Ты сможешь превратить свои выступления в театр. Ты не умеешь, как говорят американцы, себя продавать. Этим займусь я. Назови программу так: "Поиграем в Историю".

Поиграем в Историю? Почему нет?

Для тренировки, когда у Дженни выпадал свободный час, я устраивал театр на дому. Театр одного актера, но Дженни подавала мне нужные реплики. Я ей объяснял обстановку, и она поначалу держалась в рамках, потом импровизировала. Например, я разыграл суд над Дантоном. Дженни в роли Люси Демулен должна была повторять одно слово - scelerat (злодей! негодяй!) - словечко, ныне редко употребляемое во Франции. Словечко ей понравилось. Только я делал паузу, как она мне бросала явно с удовольствием: "Scelerat! Scelerat!" По ходу действия Сен-Жюст доказывал сомневающемуся Робеспьеру необходимость казни Дантона и Камилла Демулена. Дженни вошла в раж и стала кричать: "Палач! Убийца!" Я даже несколько обиделся.

- Ты мне заменяешь телевизор.

...Хоть что-то заменяю. Эрзац. Заменитель. Впрочем, заставить американочку смотреть вместо полицейского сериала домашний спектакль, согласитесь, не так уж плохо.

По просьбе трудящихся я вернулся к роману Жозефины Богарне с капитаном Жеромом Готаром. И тут мы застряли. Дженни взяла в свои руки режиссуру, театр превратился в сплошное выяснение отношений. Стоило мне открыть рот, как в ответ сыпался град упреков. Мадам Богарне обвиняла месье Готара в том, что служила для него лишь физическим и телесным объектом (куда вставить), для плотских скотских желаний, и, дескать, никакой возвышенной любви с его стороны не было. (И это говорила женщина, учившая меня приоритету секса! Здорово перевоплотилась, вжилась в роль.)

В субботу днем, когда Элю уложили спать, я попробовал продолжить.

- Давай поиграем, - сказала Дженни и опустила в спальне шторы.

Я попал в объятия Жозефины. Блаженство. Полузабытье.

Вдруг я услышал змеиный шепот:

- Как я ненавижу твое хвастовство! Король Карл Четырнадцатый! "Шведский стол"! Диса, Кристина ему подставляли жопы! Так ведь это не ты. Это маршал Бернадот. Бернадот, он настоящий мужик, он мог и с двумя. А ты всегда был в постели ноль. Как ты смел променять меня на шведских блядей? Конечно, я тебе казалась старой бабой, да? И почему ты придумал особняк в Пасси? Я имела квартиру в центре Парижа на улице Шантерейн.

- Ты забыла, - возмутился я. - Ты потом переехала с Пасси на Шантерейн. Тебе выгодно забывать какие-то факты. И я первый начал называть тебя не Роз, а Жозефиной. Бонапарт многое слямзил у меня!

Тут я, конечно, сморозил глупость. Генерал Бонапарт не подозревал о моем существовании и не мог знать, как я называл виконтессу Богарне. Но я тоже вошел в раж, был оскорблен и уязвлен. Откуда у нее такие сведения о Бернадоте? Сведения точные, я-то был в шкуре Бернадота, однако ей почему известно о его галантных подвигах? И с какой уверенностью заявила... Ну да, по Парижу ходили слухи об оргиях, послетермидорианских балах, которые устраивала Тереза, тальеновская проститутка и, между прочим, ближайшая ее подружка. А Бернадот с солдатской непосредственностью мог их трахать обеих, он эту работу любил. Смотри, проговорилась... Надо бы у нее еще выпытать... Сделаем обходной маневр.