Алексей Швецов - Как я съел асфальт

– Учись, пока я жив! – посоветовал Славик Паше и самодовольно улыбнулся.

Боря порезал принесенную Пашей колбасу и открыл водку.

– А сколько у нас водки? – спросил Славик так, как спрашивал д'Артаньян своих преданных друзей о наличии ружей и верных шпаг, когда они отправились позавтракать в бастион Сен-Жерве при осаде Ла-Рошели.

– Шесть, – с вызовом бросил Боря, меньше чем кто-либо из троицы походивший на благородного Атоса. – По два флакона на брата. Мало?!

Водки для не особо закаленных в битвах с зеленым змием парней было более чем много. И даже для Бори, который кичился своей взрослостью, это было много. Паша присвистнул. Славик беспечно махнул рукой и сказал, что в самый раз.

А потом был самый первый раз. Тот самый первый раз, когда Паша пил водку. Паша, конечно, пробовал ее и до сегодняшнего дня. Но это было чуть-чуть, как-то несерьезно. А сегодня у костра… с настоящим поводом… много. Так еще Паша не пил никогда.

Первыми пропустили, как выразился опытный Боря, он сам и Славик. Паша пил последним. Всем наливали немного меньше чем полстакана. И Паша взял дрожащей рукой эту свою порцию и поднес ко рту. Слил обжигающую жидкость в рот. Именно слил, потому что не мог заставить себя глотать вызывающую тошноту субстанцию. А потом услужливый Славик наполнил пустой стакан соком. А Паша сидел с раздутыми щеками и не решался проглотить, точнее, продавить водку в себя. Водка нагревалась и делалась еще противнее.

– Ну ты чё? – недовольно спросил Славик. – Пей, елки-палки! Пей и никого не волнуйся.

Паша сделал над собой усилие и протолкнул напиток внутрь себя и сразу же жадно припал к стакану с соком. Сок был невкусным, а еще казалось, что он наполовину смешан с водкой. Но Паша пил этот сок, и ему становилось не так противно. А потом Паша почувствовал, как его зацепило. В голове словно разом открылось множество родничков. Заструившиеся мысли смешивались с необыкновенной легкостью, рождая чудный коктейль приятных ощущений. Свободное течение мыслей было несравнимо с тем, что он раньше испытывал после пива.

– Когда же шашлык? – спросил сразу раскрасневшийся Славик.

Боря поковырял палочкой костер:

– Сейчас, минут через пять закладывать будем.

Пока ждали того самого момента, когда можно будет положить шашлык на угли, много разговаривали. В основном разговаривал Боря. Он рассказывал много случаев из своей жизни. В основном разговор касался, где и как он «нажрался» и как много он может «выжрать».

Через пять минут, как и говорил Боря, шашлык был торжественно препровожден на угли, где останкам погибших своей смертью животных оказали последнюю почесть в виде ритуальной кремации. Долгожданная закладка шашлыка была тут же обмыта. Поминальных тостов не звучало, но в последний путь сухожилия пожилой свиньи отправились под емкое и всеобъемлющее: «Поехали, мужики».

Следующая тема беседы – взаимоотношения с женским полом. Славику и особенно Паше в этой связи похвастаться было нечем, а Боря, найдя свободные уши, сливал все услышанные им за последние пять лет байки в эти самые уши. По его рассказам выходило, что мужчиной он стал едва ли не в утробе матери, а все девчонки, да что там девчонки, все жительницы их родного города мечтали, надеялись когда-либо осчастливить себя близким знакомством с Борей.

– Да я уже в двенадцать лет… – заплетающимся языком продолжил Боря повествование о своих похождениях.

Но Паша его уже не слушал. Боря живо и неприятно напомнил ему его отца. Тот же снисходительный тон, те же поучительные нотки в голосе. Даже фразы их были похожи. «Да я в твои годы…» – повторял отец. Интересно, а что делал отец в его годы на самом деле? «А еще интересно, что он сделает сейчас, – с беспокойством подумал Паша, – что он сделает в свои годы, когда увидит меня в таком виде?» Но трезвая мысль, которую несколько секунд думал затуманенный алкоголем мозг Паши, была безжалостно потоплена новой порцией «Сибирской». А пили уже под шашлычок.

Теперь водка катилась по пищеводу легко и свободно, как мысли в голове. Паша занюхал рукавом куртки и пригубил предложенный Славиком сок. Боря передал ему самодельный шампур с дымящимися кусочками мяса. И Паша вгрызался своими молодыми зубами в непрожаренный внутри и обугленный сверху комок мышц. Паша вгрызался, но безрезультатно. Шашлык не поддавался. А еще он явно не удался. Мало того что мясо было не разгрызть нормальными человеческими челюстями, оно было еще и несоленым. Боря просто забыл об этом. Сок, который при остервенелом натиске зубов попадал из мяса в рот, был неприятным. Горячим, кислым от обилия уксуса и горьким от образовавшейся угольной корочки. И Паша отчетливо понял, он даже очень четко и остро ощутил, что не любит шашлык. Он его терпеть не может!