Маша Царева - Девушки, согласные на все

– Я с детства мечтала быть знаменитой. Знаешь, в школе я была самой хорошенькой девочкой. За мною увивались даже старшеклассники.

– Прекрасно их понимаю. – Он попытался поцеловать ее в шею, но Марьяна отстранилась.

– Не понимаешь. Мама называла меня куколкой. Она с раннего детства внушила мне мысль, что в один прекрасный день весь мир будет у моих ног.

– Весь мир будет у твоих ног, – пообещал Филипп. – После того как выйдет «Сладкий год», ты проснешься знаменитой. Потерпи, малыш, осталось ждать каких-то несколько месяцев. Совсем немного.

– Я проживу их как несколько лет, – задумчиво сказала она, глядя в окно. – Я так долго этого ждала, что последние минуты тянутся невыносимо долго. Всем пожертвовала ради славы. Но по-другому нельзя.

– Ты имеешь в виду своего супруга? – усмехнулся Филипп. – Чтобы прославиться, тебе пришлось окольцевать кучу жира?

– Это кажется тебе смешным? Но я честно пробовала сама. Такая наивная была, молоденькая совсем. Когда мне исполнилось пятнадцать, я прошла просмотр в одном крупном модельном агентстве. Думала, стану звездой подиума, а там и до эстрады рукой подать.

– И что?

Она впервые рассказывала ему подробности своей биографии.

– Сначала все вроде бы шло как надо. Я закончила школу моделей, ходить правильно научилась, позировать. Мне портфолио сделали. Директор агентства души во мне не чаял, но я принимала это как должное. Меня всегда все любили, я считала это естественным. А потом… – она криво усмехнулась и неожиданно перевела разговор на другую тему: – Значит, это и есть Венеция? Грязно как…

– Это пригород, – усмехнулся он. – В самой Венеции нет такси, только гондолы… Так что случилось потом?

– То, что и должно было случиться. То, что и случается с такими дурами, как я. Меня изнасиловали. Можно сказать, прямо на рабочем месте.

– Как? – машинально спросил Филипп, хотя ему, как никому другому, было известно, что иногда происходит с девушками, задумавшими повторить творческий путь Клаудии Шиффер.

– Позвонил директор агентства, пригласил на кастинг. Я пришла, меня сразу насторожило, что там не было других манекенщиц, кроме меня. Потом заказчик подошел – с виду вполне интеллигентный дядька. Кто мог подумать, что он окажется таким козлом?

Филипп усмехнулся, отвернувшись. Кто сказал, что человек с внешностью профессора университета не может оказаться извращенным маньяком? За годы работы в порнобизнесе он многое повидал. Самый жестокий фильм – с избиением главной героини (на съемках актрисе сломали нос и два ребра, а также выбили передние зубы – правда, она знала, на что идет, и заработала целых полторы тысячи долларов) – заказал ему седовласый владелец художественной галереи, внешне чем-то смахивающий на доброго Санта-Клауса.

– В тот же день я твердо решила, что с модельной карьерой завязываю.

– Молодец. Умненьким девушкам там делать нечего.

– Мне было всего шестнадцать лет. И я… Я поступила в джазовую академию. Прошла конкурс. Сама, никакого блата у меня не было. Наверное, первые два года учебы были самыми счастливыми в моей жизни. Опять мною все восхищались, карьеру прочили. Я даже спела однажды рекламную заставку одной радиостанции, ее потом несколько лет в эфире крутили. А потом… потом однокурсники начали устраиваться на работу. Те, у кого были связи или деньги, разумеется. Знаешь Асю Стрекозу?

– Что за Ася Стрекоза? – удивился Филипп.

– Певичка такая есть. Училась со мной в одной группе. Ни голоса, ни слуха. Мы вообще удивлялись, как она с такими данными умудрилась поступить. Потом, конечно, все встало на свои места. Папаша ее – владелец крупного рекламного агентства. Он своей Асеньке крутую карьеру подарил…

– Значит, когда подвернулся Вахновский, ты уцепилась за него?

– А что мне оставалось? Мне было двадцать. Мало, кто-то скажет. Но для шоу-бизнеса – возраст спорный. Сейчас спрос на совсем молоденьких. А Вахновский сразу без обиняков предложил: ты мне – руку и тело, я тебе – клип на Муз-ТВ и свою студию… Он меня любит, – неуверенно добавила она.

Небольшой уютный отель, в котором они остановились, находился в самом сердце Венеции. Тесные резные балкончики нависали над невозможно узкой улочкой – при желании Филипп с Марьяной, выйдя на балкон, могли запросто здороваться за руку с жителями противоположного дома. Филипп хотел было поселиться с ней в одном номере, но Марьяна его предостерегла:

– Гога наверняка звонить будет.