Маша Царева - Жиголо для блондинки

Ничего не выйдет, с легкой грустью думала я. Больше такого не повторится. Ведь через три дня должен был приехать ты, Толя. И никогда мы сюда не вернемся. Может быть, это и к лучшему. Чудо не должно быть всегда под рукою, иначе оно превратится в рутину.

Руслан, разумеется, вызвался проводить меня до гостиницы. По дороге он уговорил меня свернуть в один из сумрачных, душно пахнущих цветущим жасмином переулков. «Здесь живет один мой друг. Он фарцовщик, и я кое-что хочу для тебя купить». – «Среди ночи? Руслан, мне ничего не надо». – «Это просто на память. Я же не хочу, чтобы ты забыла этот вечер». – «Я никогда его не забуду».

И все же он настоял на своем. Фарцовщик жил в ладном каменном домике. Руслан тихонько стукнул в окно. Я отошла в сторону, мне было неудобно и даже немного страшно. Вскоре в окне показалось чье-то бледное заспанное лицо. Руслана в дом не пригласили, он о чем-то тихонечко переговаривался с сонным фарцовщиком через открытую форточку.

Наконец он вернулся: «Держи, девочка. Это тебе. Дай руку». – «Руслан, ты вовсе не должен…» – «Замолчи». Он ловко надел на мой палец прохладное металлическое кольцо. Я взглянула на него в свете фонаря и ахнула – да это же золото! Золото и небольшой прямоугольный камень посередине. «Надеюсь, это не бриллиант?» – «И не надейся. Конечно, нет». (Это был бриллиант, но узнала я об этом несколькими годами позже, в Москве. Помнишь, Толя, как мы были шокированы, когда нам открылась истинная стоимость кольца?) «Это слишком дорогой подарок». – «Для меня – нет».

В гостиницу мы вернулись на рассвете. Возле парадного подъезда я позволила себя поцеловать. Я впервые целовалась с усатым мужчиной. У тебя никогда не было усов, Толя. Это казалось мне необычным. Усы Руслана были нежными на ощупь и приятно щекотали щеки и нос, а потом, когда он осмелел, шею и декольте. Когда его холеные руки принялись умело расстегивать миниатюрные пуговички моего нарядного, еще не высохшего после свидания с дельфинами сарафана, я опомнилась. «Я замужем, – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Это было нелегко, потому что от нахлынувшей сладкой слабости подгибались колени. – Мой муж приедет сюда через три дня». – «Три дня – это много. За три дня можно мир перевернуть».

Я не пожелала переворачивать мир. Я не хотела, чтобы благоустроенный, налаженный мир шатко ходил под ногами, точно палуба корабля, отчаянно цепляющегося за штормовые волны.

Я сказала ему: «Спокойной ночи…» Больше я никогда усатого Руслана не видела…

Мы сидели с Арсением на летней веранде ресторана «Гоа». Мне здесь нравится: стильный лаундж, приятные десерты, чай «белая клубника» – причудливый чайный цветок распускается прямо в пиале.

– Понимаешь, в тот момент я его возненавидел, – говорил Арсений, опрокидывая уже третью порцию коньяку. Почему-то он, безупречно обученный правилам этикета, предпочитал пить коньяк, как водку – одним глотком.

– Но Марк ни в чем не виноват. – На самом деле мне не столько хотелось оправдать незнакомого мне Марка, сколько поддразнить Арсения и вызвать его на откровенность. Хотя я и не ожидала, что он мне все это расскажет. Мне, малознакомой девушке.

– Не виноват, понимаю. Он просто был одним из них. И я хотел быть одним из них.

– Так в чем проблема? Ты молодой, красивый, богатый.

– Это тебе так кажется. Какой я, на фиг, богатый? Ну тачка у меня хорошая есть, ну шмотки, вот и все. Я живу в съемной квартире. И все, что у меня есть, зарабатывается не так легко. А они так непринужденно этим распоряжаются, словно во всем этом и вовсе нет никакой ценности.

– Ты не прав. Есть в тебе что-то. Нечто, что дороже денег. К тебе люди тянутся. Ты можешь играть ими как марионетками.

– И на кой мне сдались эти марионетки?

– Одной из таких марионеток и стала Карина Дрозд?

– Да что ты все о ней? – поморщился Арсений. – Может быть, мне вообще неприятно разговаривать об этой суке.

– Что-то ты пока ничего такого про нее не рассказал. Наоборот, получается, что она противоречит своему экранному образу. На экране – сексапилочка, а в жизни – скромная.

– Знала бы ты эту скромную, – хмыкнул он.

– Расскажи о ней. Какая она?

– Красивая. – Он просигнализировал официанту, и тот притащил очередной коньяк.

Я забеспокоилась: сейчас он напьется, и каким образом я буду транспортировать его домой? Но Арсений пьяным не выглядел, несмотря на то что количество пустых фужеров на нашем столике росло в геометрической прогрессии. Он заметил, наверное, как тревожно я уставилась на официанта, услужливо поинтересовавшегося: «Повторить?»