Юрий Алкин - Мат

Только выражение лица Брендона осталось тем же, да пристальный взгляд Роберта не изменился.

И от этого она лишь разозлилась. А разозлившись, она стала именно такой, какой показалась им после странно прозвучавшей фразы о зарвавшемся властолюбце, — жесткой, решительной и бескомпромиссной. Вызывающей в лучшем случае уважение, но никак не симпатию. Чертовой бабой. И вот такой чертовой бабой она проговорила остаток своего выступления, едва ли не свирепо улыбаясь и с трудом скрывая свое раздражение. Идя на место, она думала лишь об одном: «Теперь эти паршивцы за меня ни за что не проголосуют».

— Перерыв? — спросил Крис, глядя на часы. — Почти два часа подряд говорим уже. Рассказы, правда, отличные, я даже не ожидал, что так интересно будет. Ну, так что, через десять минут здесь?

— Как тебе здесь пока? — поинтересовалась Джоан.

— Неплохо, — отозвалась Стелла. — По крайней мере, не скучно. А тебе?

Джоан немного помедлила с ответом. Они были абсолютно одни в зале. Алекс куда-то ушел, как только начался перерыв, вслед за ним исчез Роберт, а остальных Крис с шутками-прибаутками увел на балкон «подышать воздухом». Стелла хотела было присоединиться к ним, но свежие воспоминания о фиаско заставили ее остаться в комнате. Теперь женщины, улыбаясь друг другу, беседовали за пустым столом. Было в них что-то, делавшее их похожими на двух настороженных кошек, готовых в любой момент отпрыгнуть друг от друга или пустить в ход когти.

— Тоже неплохо, — сказала, наконец, Джоан. — Правда, не совсем то, что я ожидала.

Стелла понимающе кивнула.

— Да. Интересный материал дают.

Обе замолчали.

— А то, что ты утром говорила… — осторожно нарушила молчание Джоан. — Ты что-то знаешь?

— О чем ты?

— Ты говорила что-то о честной игре, о линии, которую не надо переходить… Это просто на всякий случай?

— Ах, об этом… — Стелла слегка улыбнулась. — А мне показалось, ты была не очень довольна.

— Что ты, — удивилась Джоан. — Ничуть.

— А если честно?

Улыбка Джоан сошла на нет.

— Это и есть честно. — В ее голосе проскользнули едва заметные высокомерные нотки. — Не понимаю, почему ты в этом сомневаешься.

— Хорошо, — Стелла опять улыбнулась. — В таком случае, можешь считать, что я говорила на всякий случай.

— Почему можешь считать ?

— Потому что это такой же честный ответ, как и твой. Нас тут всего две женщины, и, конечно же, мы поддерживаем друг друга без вранья и притворства. Пойдем ко всем?

Джоан вздохнула.

— Ладно. Предположим, я не очень была довольна твоим выступлением.

— Предположим, у меня есть кое-какая информация.

Стелла снова замолчала.

— Ну и что дальше?

— А что дальше? Мы обменялись любопытными предположениями. Есть еще о чем говорить?

— Я была недовольна, — хмуро сказала Джоан, — потому что мне казалось, что ты пытаешься нас всех перессорить.

— Моя информация может быть весьма интересна, — парировала Стелла.

— Но теперь я вижу, что ошибалась.

— Но, может быть, никакого интереса она и не представляет.

— Что еще ты ожидаешь от меня услышать? — сухо спросила Джоан.

— То, что от нас вчера хотел услышать Кларк. Правду.

— Я уже сказала правду.

— А я уже рассказала все, что мне известно, — Стелла поднялась, оправляя жакет.

— Хорошо, — голос Джоан стал откровенно неприязненным. — Мне не нравилось твое выступление, потому что оно отвлекало внимание от меня. Хотя я не понимаю, зачем тебе понадобилось, чтобы я это сказала.

Стелла вернулась на стул.

— Затем, что тут плетется достаточно интриг без нас. Как тебе Майкл?

— Хорош, — коротко ответила Джоан. — А что?

Стелла внимательно изучила свои аккуратные ногти.

— На тот случай, — она подняла голову, — если ты за него захочешь голосовать, есть интересная информация к размышлению.

На лице Джоан появилось настороженное выражение.

— Голосовать? Разве мы уже говорим о голосовании?

— Нет, что ты, — Стелла снова оглядела результаты своих маникюрных усилий и, очевидно, осталась довольна увиденным. — О голосовании говорить еще рано. Но некоторые вещи полезно знать.

— А подробнее?

— Подробнее: вчера, когда мы с тобой ушли, Майкл подождал, пока останется половина мужчин, и начал разливаться соловьем о своих отношениях с женой. По его выражению, он ее «регулярно ставил на место». Проще говоря, поколачивал. Полчаса он рассказывал о том, как женщинам надо «не давать распускаться», и том, как «они должны быть благодарны за то, что мы позволяем им сидеть у нас на шее за наш же счет». Жена, в конце концов, подала на развод, попыталась, как он выразился, «забрать все, что он заработал», но он с помощью хорошего адвоката снова поставил ее на место — теперь уже окончательно.