Маша Царева - Золушки для холостяков

Меня затошнило. Бокал пришлось поставить на стол. Неужели все вот так вот и закончится? Его обидным, прямолинейным монологом? Особенная… А я? Я разве не особенная для него? Просто одна из тех, с которыми ему «не везет»?

– С самого начала наш роман был обречен. Мы познакомились на презентации в галерее антиквариата почти два года назад.

А я ведь помнила ту статью. «Открытие галереи китайского антиквариата… в интерьерную моду снова входят этнические мотивы». На освещение этого события мог отправиться любой корреспондент нашего журнала, в том числе и я. Если бы я поехала писать о китайском антиквариате, Борис Сыромятин никогда не познакомился бы с той, что носит сиреневые лифчики и пользуется духами «Ультрафиолет». Если бы я не была столь ленивой, читала бы все приходящие в редакцию пресс-релизы, вместо того чтобы просто выбрасывать их в мусорное ведро или вероломно подкладывать на столы других журналистов… если бы я была организованной, собранной и любила свою работу, ничего подобного не произошло бы.

Как это глупо. Зачем я занимаюсь самоедством? От судьбы не уйдешь – если бы Сыромятин не пошел в галерею китайского антиквариата, то он мог бы познакомиться с этой женщиной в любом другом месте.

– Она была женой очень богатого человека. Я с такими девушками вообще не общаюсь обычно, потому что понимаю: ну что я могу им дать? На ней была такая шуба и такие туфли… Туфли с шубой – символ шика. И тонкие щиколотки. Но она сама зачем-то ко мне подошла.

Ненавижу богатеньких девочек. Тех, кому не надо когтями вырывать у судьбы материальное благополучие, тех, кому и так все дано. И все, что от них требуется, – быть красивыми и оригинально разбрасывать направо и налево кем-то заработанные большие деньги: «шубка с туфельками», подумать только! «Тонкие щиколотки»! Да у меня у самой щиколотки не хуже, разве я виновата в том, что живу, черт побери, в Ясеневе и каждый день полтора часа провожу в метро?! Интересно, эта фря в шубе когда-нибудь спускалась в подземку в час пик? Или тепличные создания вроде нее ездят исключительно на «Мерседесах» представительского класса, управляемых профессиональными шоферами?

Я почти никогда не ношу каблуки. Не потому, что мне не идут, а потому что к вечеру от таких туфелек начинают ныть ноги. Я рабочая лошадка, и растоптанные кроссовки – вот мой удел.

– Я влюбился. Она тоже. Я предлагал ей развестись, но она только посмеивалась. Что ей было ловить в моей квартирке, когда она сама жила в пятиэтажном коттедже?

Ну, конечно, так я и думала. Такие девочки меряют жизнь не эмоциями и чувствами, а условными единицами. Если бы она связала свою жизнь с Сыромятиным, то фиг бы ей удалось носить туфельки с шубой.

– Мы не так-то долго и встречались. Меньше полугода. А потом случилось ужасное – нас застукал ее муж. Его охранники меня избили, и даже ей немножко досталось.

– Бедненькая, – невольно вырвалось у меня.

Борис посмотрел на меня укоризненно, всем своим видом демонстрируя, что моя саркастическая улыбка здесь неуместна.

– После этого муж ее бросил. Выгнал из дома и обанкротил. Мы расстались.

– Почему? Раз она стала свободной, почему вы не могли быть вместе?

– После всего этого у нее немного поехала крыша, – вздохнул Боря, – она все время говорила о деньгах. Волновалась, как же она теперь будет жить? У нее, конечно, оставались какие-то запасы, но немного, тысяч пять долларов всего. А тратила она очень быстро.

Тысяч пять долларов. Для избалованной девки в шубе и туфлях это ничтожная сумма, годная лишь для того, чтобы бездумно спустить ее на побрякушки. А для меня – целое состояние. Моя официальная зарплата – четыреста пятьдесят условных единиц ежемесячно. Еще долларов триста удается заработать рекламными репортажами. Чтобы накопить пять тысяч, мне придется чуть ли не полгода экономить на милых женских радостях типа внепланового шопинга.

– Наверное, тебя это раздражает, – виновато улыбнулся он, – но ведь ее тоже можно понять. Она жертва обстоятельств. Она просто привыкла жить вот так, и все. Совершенно не умела экономить. Когда у нее были деньги, она о них и не задумывалась. А когда кончились – то вдруг стали для нее смыслом жизни. Настя, это было невыносимо. Она все время говорила о деньгах, о том, как бы ей их раздобыть. С ней стало невозможно общаться.

– Я чего-то не поняла, ты жалуешься, что ли? – усмехнулась я. – Неужели ты раньше не понимал, что руководит такими вот девочками? Она вышла замуж по расчету, а тебя завела в качестве развлечения. Деньги всегда были для нее смыслом жизни, просто ты этого не замечал. Потому что смотрел на ее щиколотки.