Маша Царева - Золушки для холостяков

Я представила, как Татьяна в плюшевом халате читает, сдвинув брови, кулинарную книгу, а потом звонит мне и спрашивает, сколько граммов ванильного сахара соответствует обычному кусочку рафинада, и мне стало страшно.

Вопрос философский: а разве это не то самое счастье, изобилие которого я, по идее, должна искренне желать своей лучшей подруге? Разве слова «обустроенность» и «счастье» не являются в современном обществе синонимами?

Может быть, это и так, но что-то я не уверена в том, что отсутствие приключений может и вправду сделать мою Татьяну счастливой.

Так же как и не уверена я в том, что же нужно для полного счастья мне самой.

Однако на другом конце провода немного обиженно сопела Танька, она ждала какой-то реакции на шокирующее сообщение, и я постаралась ее не разочаровать.

– Поздравляю! – воскликнула я. – Ты тоже его из-под чьего-нибудь носа стырила?

Я и сама знаю, что реакция моя была несколько неадекватной. Но что бы вы сделали, если бы две ваши самые близкие подружки с интервалом в два часа торжественно объявили, что они встретили мужчин своей мечты, в то время как у вас прыщи, нет денег на приглянувшиеся туфли, почти три недели не было секса и в разгаре предменструальный синдром?

Но Танька так глубоко погрузилась в болото своей эйфории, что даже не обиделась.

– Его зовут Дима. Настенчик, я больше не могу говорить! Мы сидим в ресторане, он в туалет отходил, возвращается!

Даже не попрощавшись, никак не отреагировав на мое плохое настроение и не поинтересовавшись, не нужно ли мне чего-нибудь (а вдруг у меня закончилось мыло и нечем мылить веревку), лучшая подружка отсоединилась.

А я в сердцах выдернула телефонный шнур из розетки и отправилась в ванную, где в очередной раз решила:

Первое. С завтрашнего дня исключу из рациона все мучное и сладкое.

Второе. Мне определенно не идет челка, которой наградил меня на прошлой неделе парикмахер, когда меня угораздило задремать в его кресле и на минутку потерять бдительность.

Третье. Больше ни за что на свете не буду выдавливать прыщи. Только специальный корректор.

Впрочем, подобного рода обещания я даю себе почти каждое воскресенье. Чтобы с понедельника, по закону жанра, начать новую жизнь.

Объект моей страсти нежной, Сыромятин Борис, – бабник.

Это точно.

Позавчера он обедал с новенькой Аллочкой. А я мрачно вкушала сандвичи за соседним столиком и краем уха слышала, как он пригласил ее на фильм «Страсти Христовы». Только вот не надо думать, что я подслушиваю. Они просто слишком громко разговаривали.

А вчера я заметила его за тем же столиком, но уже с редактором по звездам Викулей. Боря что-то ей увлеченно рассказывал, а Викуля мелодично похохатывала и выглядела при этом, как сытый кот. А еще я заметила, что Боря постоянно запускает руку под стол, и именно в этот момент Викуля смотрит на него как-то уж слишком красноречиво. Руку на отсечение даю, что под укромной сенью заляпанной кетчупом скатерти подлец лапает коленку этой умело раскрашенной куклы. Я не завидую ей, нет. Мне вообще, может быть, кажется, что для настоящей женщины это унизительно – быть украдкой обласканной на глазах у десятка любопытных коллег. Но не будем о грустном.

И это еще не все.

Сегодня утром я столкнулась с Сыромятиным в курилке. Вообще-то курить я не люблю, но в верхнем ящике рабочего стола всегда держу пачку ментоловых сигарет «Вог». Я давно заметила, что жизнь (в лице главного редактора Юлиана Афанасьевича и его похожей на чучело очковой змеи заместительницы Елены Андреевны) несправедлива к приверженцам здорового образа жизни. Мы, девушки, которые отказываются от сигарет в пользу естественного румянца, вынуждены сидеть, не разгибаясь, за компьютером, кропая очередные гениальные статьи, или висеть на телефоне в поисках скандальной темы. В то время как заядлые курильщики каждые пятнадцать минут с озабоченным видом выбегают на лестничную клетку, предварительно хлопнув себя по карману, дабы убедиться, что зажигалка все еще на месте, а не сперта кем-нибудь из ушлых коллег. И все смотрят на такое возмутительное поведение сквозь пальцы. И сказать нечего – как не отнестись снисходительно к человеку, у которого руки трясутся от никотинового голодания? Так что с некоторых пор я тоже делаю вид, что курю.

Так вот, когда я деловито спустилась на облюбованный лестничный пролет, зажав в губах дымящуюся сигаретину, то обнаружила там Сыромятина, который, отвернувшись к окну, нежно вещал в мобильник: