Андрей Бычков - Нано и порно

Пышен август и молящиеся от яблок сады. Но не было бы и августа, если бы не июнь с июлем. Алексей Петрович шел к матери как бог-сын. А нашел себя как бог-муж.

Любовь не скажет, не накажет, она все простит. Любовь излечит от ненужных ошибок жизни. Увы, мало в этом мире любви, много мрака. Оттого много и психоаналитиков, и урологов. А во мраке немудрено и кого угодно спутать с раком. Да только пусть их. Оставим им хоронить своих мертвецов.

Алексей Петрович был жив. Жива была и Ольга Степановна. О, чудный свет любви, о, раскрытое нараспашку счастливое сновидение. Вплывают яблоневые сады, цветущие вишни… О, чудные охапки света! В тени незаметно созревают соловьи, источают из кустов светлые зигзаги страсти… Алексей Петрович был бог. Он был бог любви. А в любви можно и так, и так, и приподнять за ляжку, привстать, можно и на одном колене и даже на одном пальце. В истинной любви даже никакая ненормативная лексика не оскверняет уста, и можно ебаться, ебаться и еще раз ебаться.

Во имя Отца и во имя Сына, и Духа Святого. Аминь!

Говорят, что Скотланд Ярд ничем не хуже КГБ, а наша доблестная милиция даже лучше ихней тамошней полиции. Во всяком случае наша доблестная милиция заявилась в больницу вовремя. И, слава Богу, – это постарались русские санитары. Английские, конечно же, не стали бы вызывать полицию из-за каких-то там усов. В конце концов, кому какое дело, кто и где носит свои усы? Существуют права человека! А поскольку у человека есть усы, то, значит, права распространяются и на усы. Даже, если эти усы искусственные. Итак, милиция допросила Альберта Рафаиловича и про усы, почему, дескать, носит их не на своем месте. Но, слава Богу – никаких отклонений! Просто, так сказать, съехали от удара. А вот по яйцам почему-то ударили не ногой, как это обычно принято, а рукой… Но наша милиция знает толк и в непривычном, и потому подробно расспросила про руку, уточнила про ногти, короткие или длинные, а то, знаете ли, некоторые китайские племена… Допросила, г-м, и про другие особенности, например, в устной речи. И тут-то и выяснилось, что на сеансах психоанализа преступник частенько употреблял ненормативную лексику. Вот пидарас! Спросили, какую. Альберт Рафаилович покраснел, но вынужден был повторить: «Ну, например…». Так в милицейском блокнотике и пометили, правда, не так откровенно, не «ёб», а «ё» с многоточием. Но было понятно, что бэ, да, что бэ там. Зато вот где сам преступник Осинин, было пока непонятно. Но ведь на то она и милиция, чтобы узнать!

В допрос тут, однако, вмешался уролог Иванов.

– Как вы сказали – Усинина или О, или Ы? – спросил он.

– Мы сказали О! – ответили ему милиция.

– Алексей Петрович?

– Да, он самый, Алексей Петрович, – удивилась милиция. – А вы откудова знаете?

– Ну, так я же ему простату должен был резать!

– Так он ваш пациент? – не поняла тут милиция. – Или Альберта Рафаиловича?

– Нет, мой.

– Да вы чё? Так чё вы нам тут дурку валяете? Он же вот у психоаналитика был пациент. Он своею рукой ударил его в пах. Или кого он ударил-то в пах, вас что ли?

– Да нет, – ответил тут с досадой уролог Иванов. – Ну что вы не понимаете?

– А мы милиция, – сказали тут ему строго милиция. – И если мы чё не понимаем, то вы нам обязаны объяснить.

– Ну вот, понимаете, простата… – начал было уролог Иванов.

Но тут милиция строго его перебила:

– А у Альберта Рафаиловича вот, чё, не простата?

– Нет, у Альберта Рафаиловича тоже простата. Но повреждена была не простата!

– А чё?

– М-мм…

– Ах, ну да, – вздохнула милиция, оглядываясь на пострадавшего. – Ну ладно продолжайте.

– Так вот, у простаты преступника был обнаружен рак!

– Да ну? Что вы говорите?

– Честно, – перекрестился уролог Иванов.

– Вот это да, – удивилась милиция, – сколько мы уже преступников переловили и никогда у них не было никакого рака. А тут, на тебе! Уж не вранье ли это, позвольте спросить вас, уважаемый?

– Да вы чё?! – возмутился тут и уролог Иванов. – Вам, чё, анализы показать?

– А ну? – сказала милиция и прищурилась строго. – Покажите.

Тут уролог Иванов хлопнул в ладоши. И из соседнего коптильного помещения выскочила медсестра Капиталина. Ну, милиция одела очки свои роговые такие, модные и узкие (а она любила косить под интеллигенцию), и заправила себе дужки за уши. Ну и склонилась над анализами с самым умным видом. А уролог Иванов стал им объяснять, в смысле, не дужкам, а ушам. И он объяснил им про «пэ-эс-е» и все такое прочее, что, мол, надо не больше четырех, а у Осинина больше сорока четырех. А милиция кивала, кивала так ему умно ушами своими, а вдруг и говорит: