Максим Кантор - Учебник рисования

— Все команды названы по-своему: чикагские апачи, детройтские пантеры — все с выдумкой. Не то что у нас: «Динамо» да «Локомотив». Потому что — свободная страна.

— Но я не футболист, — сказал пенсионер.

— Неважно, там все так ходят, хоть футболисты, хоть философы.

— Не очень-то в ней тепло, — сварливо заметил пенсионер.

— А ты летом в ней ходи. А зимой свитерок поддевай, и будет отлично. В Америке все так ходят.

— Тепло, наверное, в твоей Америке.

— При чем здесь тепло! Просто культура другая!

— Не угодил. Не то привез. Не шубу же я ему привезу, — резонно заметил Борис Кириллович вечером, беседуя с женой. — Это сколько ж я должен получать, чтобы шубы в Москву возить. Олигарх я, что ли? Стипендия копеечная, партийная касса нищая, гуманитариям сейчас трудно. Майка, видите ли, не понравилась!

— Наверное, — высказала свое мнение супруга, — твой отец уже не чувствует себя таким молодым, чтобы носить футболки.

— В Америке пенсионеры в футболках ходят — и не жалуются. Динамичная культура, никто не чувствует возраста!

— Прими в расчет привычки, от которых в его возрасте трудно отказаться, — великодушно заметила супруга.

— Что ж, — сказал Кузин, — оправдания найти можно всегда. Однако что значит возраст? Я сам не молод. Но надо найти в себе силы.

Бесспорно, единственное, что оставалось делать России и русским, это найти в себе силы преданно полюбить победителей. Обеими партиями, кои представлял Кузин, Америка рассматривалась как желанный партнер и, в известном смысле, идеал. Тот факт, что при участии России или без ее участия, но новая империя уже построена, и руководство ее находится в Америке, — оспорить было затруднительно. Оставалось решить, как примкнуть к новой силе, на каких условиях сдаться. Уже и капитуляции России никто не требовал, уже всем и везде было понятно, что кончилось время ее жизни, а дальше будет лишь смерть, а лидеры поверженного государства все еще решали, как, на каких основаниях выкинут они белый флаг. Уже отпали от былой империи сопредельные страны и некогда покоренные земли, уже высылали ее представителей из некогда подмандатных территорий, уже и верная Украина выразила желание вступить в НАТО и поставить у себя американские военные базы — а Россия все размышляла: а вдруг пронесет? По сути дела, вопрос был только в сроке, который отпущен для агонии, — и ни в чем больше. Уже заселялся китайцами Дальний Восток, уже православная Грузия клялась в верности новому хозяину — Америке, уже объявили новые хозяева мира, что их следующая цель — Белоруссия, а Россия все прикидывала: может, до этих пор дойдут — да и остановятся? Однако останавливаться новая империя не собиралась. Россия будет уничтожена, это видели все, кто мог и хотел смотреть, и лидеры русских партий лишь искали стратегию, способную скорректировать планы уничтожения России в отношении их собственной персональной судьбы. Разница в концепциях двух либеральных партий состояла в следующем. Партия прорыва предполагала в случае своей победы немедленный альянс с Америкой — на любых условиях, безотлагательное принятие закона о частной собственности на землю, который привел бы к распродаже России, приватизации недр, продаже нефтяных компаний и т. п. Программа была свободолюбива и отличалась радикальностью в отношении уничтожения России как отдельного существа в географии и истории. Привлекательность такой позиции состояла, во-первых, в ее последовательности, во-вторых, в том, что она буквально воплощала чаянья русских свободомыслов эпохи Брежнева, и в-третьих, в том, что отдельным личностям (тем, что будут непосредственно продавать землю и недра) она предусматривала гонорары и льготы. На этом основании данную программу можно именовать радикально-личностной программой. Единая партия Отечества предлагала программу государственную. Эта программа предполагала договориться с новой империей о вхождении в нее России на разумных основаниях. Зачем вам лезть в наши топи и чащобы, говорила эта партия новым хозяевам, для чего вам мерзнуть в нашей Сибири и мокнуть под дождем? Условия в нашей стране мерзкие, не марайте ручек, не студите ножек — на то есть мы, ваши наместники. Мы будем разумными управляющими на вашей земле, компетентными администраторами. Разумеется, мы исполним разумные технические требования: роспуск вооруженных сил, продажи акций лидирующих компаний, снятие таможенных тарифов, роспуск колоний. Да у нас и не осталось уже ничего, господа. Но оставьте нам крохи автономии — ну, немного солдат, чтобы мы стреляли недовольных, некоторые нефтяные компании, чтобы наместники могли обеспечить себе и своему аппарату достойную жизнь. Да и вообще, пусть остается русская культура — балет, то-се. Когда и к вам приедем, в кокошниках спляшем, развлечем господ. Вот еще второй авангард образовался, Снустиков-Гарбо в женском платье щеголяет. Развлечем вас, только сохраните подмандатную территорию с управляемой администрацией, а мы вам отработаем. Какая из данных концепций русской истории победит — сказать было трудно. Свободолюбивые личности поддерживали первую концепцию, как последовательно-гуманистическую, государственники отстаивали вторую. Немаловажным был вопрос о том, что из предложенного выберет новая империя, как там оценят предложения. Узнать настроения американцев и был отряжен Борис Кириллович Кузин.