Максим Кантор - Учебник рисования

— Значит, вместе с Дупелем — Тушинского толкаешь? Открытое общество строите?

— Вместе с Дупелем?

— Подумал: общие у вас интересы.

— У нас — общие?

— Вот если бы кадры остались, — тоскливо сказал Кротов, — бывает, люди с собой фотоаппарат в баню берут.

— Тушинский себя бережет, осторожный, сука, — неожиданно зло сказал Щукин. — Думаешь, если бы у меня снимки были, я бы Левкоеву Нижневартовск отдал? Думаешь, я бы сюда пришел? Баб я, что ли, не видел? Я бы Дупелю с Левкоевым уже могилу вырыл.

— Есть и другие способы.

Пияшев мало что понимал в разговоре — но очевидно было, что решается судьба державы.

— Говори тогда, не тяни.

— Бизнес у него прозрачный — так все говорят.

— Прозрачный! С прошлого года прозрачный! Да не дергайся ты!

— А вот его штаб картинами спекулирует, — сказал Кротов, подчиняясь взгляду Леонида Голенищева, — народное достояние.

— А что картины? Я сам у какого-то задохлика на полтораста штук накупил — оказалось, им цена пятак. Левитан, называется. Ну, прижали пацана, отдал. Долго, правда, отдавал — пока родительскую квартиру продал, пока дачу. Намаялся я с этим искусством.

— Там на миллионы, — сказал Леонид, — культурное наследие.

Арсений Адольфович Щукин сосредоточенно смотрел на зад Анжелики, припоминая подробности культурной жизни. Реституция немецких картин? Нет, не то. Второй авангард? Что-то такое говорили ему коллеги. Аукционы? Антиквариат? Как-то мелко.

— Зацепиться дай — я его зарою.

— Там есть за что зацепиться.

Щукин победно крякнул, но доказать силу не успел. Анжелика, строптивый характер которой не раз вызывал нарекания руководства, вырвалась и побежала прочь — захлопнула дверь своей комнаты и на крючок заперлась.

— Склочная девка, — сказал Пияшев. — Налаживай с такой франчайзинг! Ничего, сейчас обратно придет.

— Сами сходим, — сказал возбужденный Щукин. — Интересно ты мне рассказал. Значит, говоришь, есть моменты? Есть над чем работать?

— У нее мужчина в комнате, — сказал Труффальдино и дернул дряблой щекой при воспоминании о Кузнецове.

— Интересно, — банкир Щукин встал, расправил плечи, — поглядим, какой у нас соперник.

Компания двинулась в комнату Анжелики, причем Кротов старался забежать вперед, чтобы не допустить драки, Труффальдино норовил отстать, чтобы не попасть под руку, а Пияшев объяснял клиентам, что это просто технический перерыв — бывает так на производстве, что конвейер встанет или солярка в комбайне кончится. Зальем солярки — и все в порядке. Голенищев же смотрел на них со стороны — и веселился.

Поскольку банкир Щукин начинал трудовую деятельность рядовым рэкетиром, то известная потребность в простой здоровой физической работе сохранилась у него. Коктейли, банкеты, брифинги, тесные смокинги, сколько можно? — тут кто угодно взбунтуется. Нет-нет да и вспоминал он удалые дни разбойной юности, которая закономерно сменилась депутатскими буднями в правительстве Москвы, рутиной оформления подрядов на строительство третьей кольцевой автодороги, а затем и банком Мосрезервстрой, который открыл он с благословения мэра, бесконечными бумагами, командировками, банями с губернаторами и т. п. Его крупному телу не хватало простора, не хватало жизненной деятельности. Если требовалось приложить усилие, поработать руками, например сменить колесо у «мерседеса» вытащить трудную пробку из бутылки, дать подзатыльник официанту — Арсений Адольфович Щукин обходился без посторонней помощи. В России твердый характер необходим — покрышки на плохих русских дорогах лопаются, а также сплошь и рядом случается, что обсчитывают в ресторанах. Конечно, в солидном заведении такого безобразия не случится, а вот в провинции — запросто. У них, провинциальных жуликов, расчет простой — если человек тратит по тысяче долларов на обед, он лишнюю сотню-то и не заметит. Щукин, однако, замечал. Но метрдотеля не звал, стражу свою на вора не науськивал. Напротив того, с удовольствием отстранял он свиту, подходил к официанту и крепкой рукой сбивал прохвоста с ног. Что, сучонок, говорил обычно Щукин, думаешь, деловой человек постоять за себя не может? Что, дармоед, думаешь опять революцию устроить? Народец у нас хилый, говорил он, давая шельме-официанту пинка, на ногах мужичок не стоит.

Дверь в комнату Анжелики была закрыта на крючок, но компания снесла крючок, навалившись разом. В комнате обнаружилась скандальная девушка и тощий человек в форме охранника.