Максим Кантор - Учебник рисования

— Не советую жаловаться, — сказал депутат Середавкин, — я об этом районе наслышан. Напишут жалобу ваши знакомые — и неприятности наживут. И если бы только неприятности. Место дикое. Деревня Грязь, говорите? Одинцовский район? Поедут они на встречу с местным прокурором — и не доедут. Исчезнут по дороге, и не найдет никто. Такая, мой друг, страна, варварство и разбой.

— И управы нет? — спросил Струев — И столица им не указ? Вы повлиять можете?

— Рассудите сами, — и депутат Середавкин устремил свое утиное лицо по направлению к Струеву, — ведь как устроено? Извольте, могу направить депутатский запрос в Одинцовский район, поставить под сомнение компетентность местной прокуратуры. Ну, приедет столичный следователь, обидит всех в районе, он на них накричит, они на него жалобу напишут. Увязнем в бумагах на год. Они там такие бандиты! Ворюги! — и лицо депутата исполнилось презрения к провинциальному жулью. — Все куплено и продано! Грошовые спекуляции! Садовые участки распродают, лес вырубают — мошенники! Областной следователь на жалованье у бандитов, ездит отдыхать на Майорку. Местный прокурор отправил жену лечиться в Швейцарию. А что им делать? Не возьмут они денег — так их завтра зарежут, и нового прокурора назначат, который деньги возьмет. Такая среда, мой друг, криминогенная среда! Извольте, хоть завтра отправлю запрос, откроем расследование. И чего мы добьемся с вами? — воззвал к пониманию Струева депутат Середавкин.

— Чего же?

— Вы толкаете меня на масштабное, правительственного уровня расследование. Надо ставить под вопрос компетентность местных правоохранительных органов. Серьезное дело.

— Разве не нужное?

— Прежде всего я попаду в зависимость от генерального прокурора. Мы с ним, признаться, на ножах. Он лоббирует нефтяную компанию одного прохвоста, которой я не даю хода в Тюмени. И не дам! — взорвался гневом Середавкин. — Я собрал вокруг себя решительный депутатский корпус, подтянул резервы из других фракций. Я дам им такой отпор, что надолго запомнят. Бритиш Петролеум — вот будущее Тюмени, и я говорю это не прячась, с открытым забралом! — Середавкин заметил, что несколько ушел от темы. — Не думайте, — сказал он, наклоняясь вперед и доверительно беря Струева за локоть, — это имеет прямое отношение к законотворчеству России: кто именно владеет нефтедобычей, кто кормит казну, кто платит налоги. Все связано, мой друг, все находится в сбалансированном равновесии. Допустим, я попадаю в зависимость от генерального прокурора, ищу к нему боковой подход, прикидываю варианты воздействия. Я должен буду купить одного из его заместителей — а как иначе? Полагаете, прокурор не знает про бандитов в Одинцове? Разумеется, знает! Прошлым месяцем он мне в сауне такие новеллы рассказывал! Гофман! Он даже знает, куда деньги из этой области идут. Одинцовская администрация платит его заместителям и заместителям заместителей, и прокурор отлично знает это. А какая зарплата у помощника генерального прокурора страны? Вы полагаете, это пристойно — чиновнику такого ранга жить на тысячу долларов в месяц? А зарплата депутатата? — Середавкин заговорил о наболевшем, опять отвлекся, но тут же вернулся к теме беседы. — Не исключаю, что глава администрации Одинцовского района — в целом неплохой, адекватный человек. И он, в свою очередь, заложник нездоровой социальной ситуации. Менять требуется ситуацию, менять! Но постепенно, мудрым законотворчеством, рычагами экономического развития.

— Так, может быть, купить заместителя генерального прокурора? — спросил Струев — Он сколько берет?

— Ах, ну откуда же я знаю! — сморщил утиное лицо Середавкин. — Цены все время меняются, скачут — в зависимости от нефти, выборов, у нас много разных факторов. До заместителя вам не добраться — скажите спасибо, найдете ниточку к заместителю его помощника. Ну, тысяч сто возьмет или полтораста, мелочь какую-нибудь — но ведь дела-то этим не решить. Мне надо будет самого прокурора заинтересовать, губернатора Московской области задобрить, не исключено, что придется войти в контакт с госбезопасностью. И там вопросы решаются уже не деньгами, нет! Личным доверием, участием в общих проектах, общими целями. И цели это значительные, не Одинцовским районом ограничиваются. Поймите, мой друг, в демократическом обществе (а сколь бы ни было уродливо наше общество, это все же демократия) все решает личность. Я могу, — здесь Середавкин приосанился, — поменять власть в этой стране! Я могу провести в парламенте радикальный закон, я могу выразить недоверие правительству, я могу, в конце концов, свалить президента! В этом заключается искусство парламентария — организовать депутатскую группу, создать мнение, настоять на решении. И все зависит от людей, от личностей! О, мы знаем цену своей власти! Мы ее расходуем экономно!