Максим Кантор - Учебник рисования

Гриша выходил из гостиницы «Даниэле» в смятенном состоянии. Он шел через жаркую Венецию и не чувствовал жары города, он смотрел на каналы Венеции — и не замечал их красоты. Путь его лежал через мост Академии в квартал Дорсодуро, где рядом с палаццо Пегги Гугенхайм находилась вилла Клавдии — он проделал этот путь точно во сне. Он прошел холл, поднялся по лестнице, вошел в кабинет графини. Вот картина Шагала, вот Брак, вот Дерен. Гриша поглядел на картины и усмехнулся.

— Нет, не гауляйтером, — ответила Грише Клавдия, — гауляйтером Парижа был генерал фон Хольтиц. Отто Абец был германским послом в Париже, вот и все. Он любил Францию, курировал французскую культуру, — графиня Тулузская поискала спички, — Вы не обрежете для меня сигару? Мне известно много примеров, когда внешнее вмешательство спасало культуру, — графиня посмотрела Гузкину в глаза, — Бывает так, что именно завоеватель спасет культуру завоеванной страны. Тем более, что отец не навязывал своего мнения французам, был деликатен. Значит, Сара Малатеста решила меня разоблачить? К сожалению, не могу ответить тем же — рассказывать про Сару безмерно скучно, — сказала Клавдия, раскуривая сигару, — Она не фашистка, она — еврейка из семейства Ротшильдов. Оставляю в стороне вопрос: насколько Ротшильды, Гугенхаймы, Рокфеллеры — евреи, в том смысле, какой вкладываете в это слово вы, Гриша. Коллекция Абеца? Да, не хуже, чем у Пегги Гугенхайм. Шагал, Дерен, Вламинк — у отца был вкус.

— Дерен, Вламинк, — машинально повторил Гузкин.

— Меня всегда удивляло, — сказала Клавдия, — что никто из них не писал антифашистских картин. Немцы опасались, что французское искусство разродится новым Делакруа. Знаете, баррикады, Марианна с голой грудью — то, чего привыкли ждать от их темперамента. Подобного не случилось. Идеологических расхождений не было. Странно, не так ли? Bizarre, как говорим мы, французы.

— Да, — сказал Гриша, — странно.

— Их картины не раздражали отца. Экспрессия фовистов была ему близка. Он обожал французскую живопись, дружил с Дереном; оба любили кальвадос. — Клавдия затянулась сигарой.

— Пикассо написал «Гернику» — сказал Гриша зачем-то.

— Да, Пабло мог себе такое позволить. Был на особом положении. Впрочем, это касалось не нас — картина посвящена Испании. Даже не Испании, но Басконии. Бывали в Басконии?

— Во французской части.

— Биарриц? Чудное место, особенно в мае.

— Я был в апреле, — сказал Гриша, — мне понравилось.

— Большие волны, длинные пляжи, люблю этот край. Мы с вами должны как-нибудь съездить в Биарриц. Остановимся не в центре, снимем дом на побережье. Вы пробовали писать море?

— Я давно хотел написать море.

— Воображаю, как вы это сделаете. С вашим синим цветом.

— Я давно собирался.

— У Дерена есть несколько превосходных холстов с морем. Может быть, у него в семье были рыбаки? Иначе — откуда такое чувство бесконечной синей шири? Хотя моя мать предпочитала вещи Бальтуса. Помните марины Бальтуса сороковых годов? Впрочем, Бальтус писал Средиземное море. Отец был один из первых, кто его открыл.

— Вот как, — сказал Гриша.

— Вы считаете происхождение нашей коллекции бесчестным? Мы аккуратно платили за картины — деньгами. А Пегги брала картины в обмен на жизнь.

— На жизнь? — представления Гриши о добре и зле были поколеблены.

— Пегги вывезла художников в Америку — спасла от войны. Жизнь — это товар, Гриша, многие ее ценят. Художники расплатились картинами. Некоторые расплатились также услугами в постели. Это тоже валюта, не правда ли?

Снизу, с первого этажа палаццо, доносился шум — работники министерства культуры предавались обычным своим развлечениям: пили, пели матерные частушки, плясали. Вот дрогнули балки старого дома: то Шура Потрошилов пошел вприсядку.

— А как платила Сара Малатеста? — спросил Гриша.

— Советской нефтью. Судоходная компания, зарегистрированная в Либерии: коммунистическая верхушка держала эту верфь с шестидесятых. Транспорт нефти из Советского Союза времен Хрущева и Брежнева — захватывающий бизнес.

— Либерия, — повторил Гриша Гузкин, нетвердо знавший географию. Города и страны он запоминал, только если там бывали выставки, и он летал на вернисаж. В Либерии выставок пока не было.

— Да, Либерия. Оттуда Советы вели дела с Онасисом и другими держателями морских путей. Те Ротшильды, к которым относится Сара, были посредниками в сделках советского правительства при торговле нефтью, оружием, кораблями. Сара с мужем не раз посещали Москву, жили в «Метрополе». Диссидентов, впрочем, не защищали — были иные интересы.