Мариам Петросян - Дом, в котором...

Ральф сел за учительский стол. Толстый белесый стебель шмякнулся перед ним, как сорвавшийся с потолка червяк.

Стервятник слез со стремянки, проковылял к столу и, пробормотав «Прошу прощения», проглотил его.

— Неоднократно повторялось: обрезайте подгнившее!

Он обмахнул стол носовым платком.

— Спасибо, — сказал Ральф.

Стервятник лучезарно улыбнулся.

Перед Ральфом появилась чашка с кофе. Пока он удивленно ее разглядывал, его поверхность подернулась ряской.

— Видите? — грустно спросил Стервятник. — За всем не уследишь. Я огорчен, поверьте.

Ральф попытался собраться с мыслями.

— Пока меня не было…

— Мы все очень скучали, — хором сообщили Птицы.

Стервятник посмотрел на них с гордостью.

— А в четвертую перелетел Фазан, — сообщил Слон, ковыряя в носу. — Почему-то не к нам, а к ним. Почему-то…

— Дела четвертой нас не касаются, — перебил его Дракон. — Ты бы помолчал!

Ангел заломил руки:

— Дом без вас не Дом, уважаемый Ральф. Я это всем твержу, постоянно! Спросите, спросите их…

— Счастлив слышать, — сказал Ральф. — Что еще?

— Песня! — радостно каркнул Ангел. — В вашу честь! Мы только вчера закончили ее разучивать. Разрешите исполнить?

Вчера закончили разучивать? Песню?

— Не разрешаю, — сказал Ральф. — Обойдемся без песен.

Птицы разочарованно вздохнули. Ангел в приступе гнева впился зубами в собственную руку.

— Простите?

В дверях стоял маленький лысый человек в синем костюме и, близоруко щурясь, рассматривал Ральфа.

Он встал.

— Не имею чести, — произнес человечек и шагнул ему навстречу.

— Я воспитатель, — объяснил Ральф. — Вернулся из отпуска, зашел повидать ребят. Но у вас урок. Я не буду мешать.

— Прошу вас, — засуетился учитель. — Общайтесь. Я зайду позже.

— Мы уже пообщались. Не хотелось бы мешать уроку. Извините.

Ральф обошел лысого и выбрался в коридор.

Учитель прошмыгнул следом.

— Вы ведь их воспитатель, да? — пухлая ладошка ухватила Ральфа за рукав куртки. — А вам не кажется, — глаза учителя округлились, голос понизился до шепота, — не кажется, что они немножко странные? Этот запах… и это… засилье флоры. Вы не находите? Количество… И запах…

— Нахожу, — любезно сказал Ральф, снимая с рукава пальцы учителя. — Но вам пора.

— Да, — учитель горестно покосился на дверь, — пора. Однако я определенно испытываю дискомфорт. Поймите меня правильно, это тяжело.

Сквозь приоткрытую дверь сладко тянуло болотным духом.

— Привыкнете, — пообещал Ральф. — Со временем.

Понурившись, учитель исчез за дверью, и в нее тут же просочился Стервятник.

— Поехали, — сказал ему Ральф. — Все, что произошло. И покороче.

Стервятник прислонился к стене:

— У меня в стае никаких перемен, — отчитался он. — А в чужие дела я не лезу. Не так воспитан.

— Никто тебя и не просит в них лезть.

Стервятник улыбнулся, обнажив красные десны.

— Самая крупная новость: с нами больше нет Помпея. Скоропостижно скончался от колотой раны. Можно назвать это самоубийством, а можно и не называть. Я называю так.

— А остальные?

— Остальные могут со мной не согласиться.

Ральф поразмыслил над сказанным.

— То есть это не самоубийство?

Стервятник задумчиво покачал головой:

— Вопрос терминологии. Когда кто-то долго роет яму, потом тщательно устанавливает на дне острые колья и, наконец, с радостным воплем туда прыгает, я называю это самоубийством. Прочие могут придерживаться иного мнения.

— Ладно, — вздохнул Ральф. — Дальше?

— Дальше в основном мелочи. Не соображу, какая из них может вас заинтересовать. Ну, может, та, что из первой в четвертую перевелся Фазан. Крестник Сфинкса. Он теперь ваш. А Лорда увезли в наружность. Четвертая в трауре, — Стервятник запнулся и поморщился, словно собственный тон его вдруг покоробил.

— Это все?

— Ну, — Стервятник вздохнул, — если говорить о событиях более давних, то умер Волк. Еще летом, вскоре после вашего отъезда.

— Отчего?

— А вот этого никто не знает.

Перед ними вдруг возникла тощая белобрысая фигура с выпученными глазами.

— Извините, — простонала она, протискиваясь к двери.

— Опаздываешь! — сварливо заорал Стервятник. — Нет на вас управы, Логово семя!

Конь замычал, тряся волосами, и скрылся в дверях. Стервятник плюнул ему вслед разжеванным листиком лимона.

— Подлец, — сказал он. — Сорняк!

Лицо его вдруг исказилось, он схватился за колено и зашипел от боли.