Юрий Мухин - Три еврея

Сам Друинский на этот вопрос отвечает, что при сложившейся практике, при ссоре директора и главного инженера, с должности снимают обоих. Да, это действительно так, но это не закон, а осмысленное действие начальства. Снимают с должности обоих тогда, когда их ссора разделяет и вверенный им коллектив, но если коллектив в массе своей поддержит одного, то тут решение предсказать нельзя, вернее, тут, скорее всего, начальство тоже поддержит того, кого поддерживает и коллектив. А коллектив завода безоговорочно поддержал бы Друинского. Так в чем же дело?

Поэтому давайте поставим себя на место Друинского и начнем поиск мотива его поведения с перебора вариантов его возможных действий в той ситуации.

Топильский был не просто сторона в конфликте — он был «блатной», а значит, за ним стояла какая-то большая сила. Но дело в том, что на любую силу можно найти еще большую силу, ведь в конце концов сила, стоявшая за Топильским, бросила его на произвол судьбы, когда и для нее стало небезопасно за Топильского цепляться. Тут, кстати, уместно рассмотреть и вопрос о том, что значит быть специалистом. Рассмотрите последствия увольнения с должности двух человек — специалиста Друинского и чиновного дурака Топильского.

Как только стало ясно, что Друинский увольняется, за него начали драться три ведомства, чтобы забрать его на работу к себе: секретарь обкома партии по строительству, научно-исследовательский институт металлургии и Павлодарский индустриальный институт. Причем два последних ведомства ввели высокооплачиваемые должности специально под Друинского, что, поверьте, в те годы требовало огромных усилий от руководителей этих организаций. Но эти руководители с помощью специалиста Друинского хотели решить важные для этих организаций вопросы и понимали, что с помощью никаких других людей их решить нельзя. Поэтому и шли на многое, чтобы сманить Друинского к себе.

А для Топильского даже о квартире в другом городе не стали хлопотать, а просто разделили производственно-технический отдел на два и дали технический в кормление Топильскому, да и то, зная, что в техническом отделе всю работу будет делать безотказный А.С. Рожков. Вот вам и сила «блата».

Тут, кстати, возникает вопрос, а не был ли Друинский по натуре трусом, размазней, органически неспособным противостоять хамству Топильского? Да, действительно, бывают такие люди, но к Друинскому это не имеет никакого отношения.

Вспоминается случай, когда я как-то зашел в приемную передать секретарю Друинского какие-то бумаги. В приемной завода, кроме стульев для посетителей, были два стола секретарей, а кабинеты директора и главного инженера были расположены напротив друг друга и снабжены двойными дверями, чтобы из приемной не было слышно, о чем говорят начальники. Пока я вынимал бумаги, с треском распахнулась наружная дверь кабинета Друинского, и из него выскочил Михаил Иосифович, красный как рак, и чуть ли не бегом пересек приемную, распахнул двери кабинета Топильского, вскочил в кабинет и от порога закричал: «Ты, пи…дюк, да как ты…» — и далее, как говорилось в фильме «Бриллиантовая рука», непереводимая игра слов на местном диалекте. Однако дело не в этом, а в том, что как только секретарь Друинского увидела его состояние, она тут же вскочила и бросилась вдогонку к дверям кабинета Топильского и немедленно захлопнула их, чтобы посетители не слышали, о чем шефы беседуют. И вот то, как шустро она это сделала, как по одному виду Друинского поняла, о чем будет беседа, подсказало мне, что она эту ситуацию видит не в первый раз и, вообще-то, к этому привыкла. Так что версию о робости Друинского нужно отбросить с порога и принять за основу наших размышлений, что храбрости у Друинского хватило бы, чтобы сцепиться и с Топильским, и с той силой, которая стояла за спиной Топильского. Сила-то она сила, да у любой силы есть, как говорится, очко, и оно не железное.

А посему болтовню нынешних «демократов» о том, что, дескать, в СССР начальству нельзя было противостоять, нужно отбросить как глупую пропаганду — можно было. И я приведу два примера того, чем именно можно было в те годы сломать очень большую силу, даже не имея того авторитета, который имел Друинский.

Выше я писал, что прокуратура, в раже отчитаться в своей борьбе в области техники безопасности, незаконно обвинила, а суд неправосудно осудил 23 инженерно-технических работников нашего завода, и что я какого-то черта полез защищать своих товарищей и ходил с этим вопросом к прокурору города.