Катарина Масетти - Не плачь, Тарзан!

А потом приперся этот белобрысый качок и уделал его так, что мокрого места не осталось. Чао, бамбино, тебе остается умчаться галопом в ночь верхом на Торнадо, ведь это единственный, кто тебя пока еще терпит!

И вдруг вечер стал нашим. Мы с Марианой проделывали подозрительные телодвижения, отдаленно напоминавшие танго. Мы были так близко друг к другу, нас разделяли только одежда и представления о приличии. Она уткнулась носом в мою подмышку, а я тихонько обнял ее, она просунула ногу мне между колен, и мы превратились в пазл, где все кусочки совпадали друг с другом. Оркестр исполнял «А Nightingale Song in Berkeley Square», [17] «Соловьиная песня в Беркли-сквер» (англ.). низким хриплым соло на саксофоне: «How strange it was, how sweet and strange, there was never a dream to compare…» [18] Как странно, как сладостно и странно, с мечтой невозможно сравнить… (англ.). И я подумал о нашей первой необычной встрече: это была в буквальном смысле женщина свыше!

Наше блаженство длилось около часа. Потом я все испортил. Я вспомнил о своем решении. И рассказал ей о том, что чувствую.

Мариана застыла в моих объятиях.

— Знаешь, Янне… — грустно сказала она. — Когда Мике вернется…

Она не сказала «если». Она сказала «когда».

— Когда Мике вернется… я же не… я не давала тебе повода…

Она жевала кончик криво постриженной прядки волос. Наверно, сама себя стрижет, маникюрными ножницами, не всегда имея зеркало под рукой.

— Ясное дело, — весело отозвался я. — Когда Мике вернется, вы выстроитесь в ряд в коридоре и броситесь ему на шею, а потом начнете присматривать подходящий домик, в котором будете жить счастливо до конца своих дней. А иногда к вам будет наведываться приятель Янне со своими вечными корзинами, и все будут дружески посмеиваться над этим придурком. Вы будете угощать его кофе на новой кухоньке, обставленной мебелью из предложения года в ИКЕА.

Мариана посмотрела на меня с грустью. Танец закончился, и мы сели за столик. Вокруг стоял шум, посетители постепенно пьянели. Мариана теребила замок на сумочке.

— Я не стану отвечать тебе такими же колкостями, — сказала она, не глядя на меня. — Ты сам не понимаешь, как зло прозвучали твои слова. Ведь мы с Мике никогда не переедем ни в какой домик. Все зависит от того, насколько продвинулась вперед медицина. У Мике не все в порядке с головой, понимаешь? Это все, что я могу тебе сказать. Не буду вдаваться в подробности. Но если он начнет зарабатывать деньги, то найдет какой-нибудь сумасшедший способ потратить их. У меня есть только один шанс увидеть уютный домик изнутри: наняться туда уборщицей, — сказала она, криво усмехнувшись. — Кстати, Янне, тебе уборщица не нужна на пару часов в неделю?

Не знаю, за что она делает мне так больно. Я ведь никогда не обходился с ней как с нищей прислугой. С Зорро она, по крайней мере, кокетничала, а я для нее всего лишь избалованный щенок. И с этим ничего не поделаешь.

— Я отвезу тебя домой, — сказал я.

И мы поехали.

Затем я вернулся в ресторан. После четырех бокалов виски я снял какую-то девушку, которая работала в сервисе по уборке квартир. Но это не помогло.

Почему ты такая грустная, мама? Мы опять что-нибудь натворили? Я же не виновата, что Габби написала в кровать! Я даже не видела, а она ничего не сказала, а когда я почувствовала, что мокро, то решила, что это кока-кола! Мама, проснись! Билли голодный! Билли, ты ведь голодный? Я тоже есть хочу, мама! Проснииись!!! Эта Сигрид весь вечер болтала по телефону, я думала, она говорит с папой, а Майя — та, у которой вся голова в маленьких косичках, — она очень добрая. Она мне тоже косички сделала, видишь? Ты видишь, мама? Проснись же скорей! А жемчужин у нас не было. Она сказала, что их можно купить. Я попросила папу купить жемчужин. Что-что? Я же сказала, что звонил папа! Ну почему ты такая грустная! Папа звонил, пока тебя не было, как раз перед тем, как пришла тетя Йенни. А эта Сигрид все болтала по телефону, но я не знаю, с папой она говорила или нет, потому что она называла его Ахмедом. Почему она зовет нашего папу Ахмедом? Говорю же, это был папа, он потом еще раз звонил, я с ним разговаривала, он сказал: «Малышка, я скоро вернусь, и тогда мы устроим праздник». Я спросила его про жемчужины, а он сказал: «Вот так раз, я только что переплыл семь морей и набрал жемчужин, у меня их полная корзина!» Я говорю: «Целая корзина, прямо как у нашего мороженщика!» А папа стал расспрашивать, что за мороженщик, и я ему все рассказала. Ой! Ты чего щиплешься?! А что такого? Я просто сказала, что это дядя, который приходит к нам и приносит еду в большущих корзинах, что он один раз оставался у нас на ночь и я ужасно перепугалась, потому что решила, что это папа! Тогда папа захотел поговорить с тобой, а ты как раз ушла с мороженщиком! А потом пришла тетя Йенни, папа и с ней поговорить захотел, но она с ним очень быстро попрощалась, взяла Габби и Калле и повела их домой, хотя они уже почти спали, и тетя Йенни тоже была очень грустная! Правда, не такая, как ты! Когда ты снова развеселишься? Мы такие голодные! Просто помираем от голода! У нас не найдется какао?