Катарина Масетти - Не плачь, Тарзан!

Щелк, и у меня появились железные когти, я превращаюсь в нечто среднее между терминатором и робокопом и перехожу в атаку. А ну-ка, быстро перестал рисовать половые органы на дорогой акварельной бумаге, еще не хватало ее выкидывать! Только попробуй включить на уроке мобильный, я у тебя его вместе с ухом вырву! Сейчас вы у меня поиграете в карты, я из них конфетти сделаю! Будем пускать их друг в друга, черт меня подери, потому что сегодня у нас праздник: мы рисуем перспективу с двумя отправными точками, а у кого не получится, тому я руки оторву, как хвостик от свеклы!

Многолетняя практика в этой области научила меня держаться в рамках закона о правах ребенка и постановлений, принятых школьным профсоюзом. Я никогда не нарушаю границ, но пощады от меня ждать не приходится. Я не забываю покровительственно улыбаться тем слабым бедняжкам, которым всегда достается, поэтому они думают, что мой гнев прольется на них, но у меня совсем иные цели — просто надо вовремя уворачиваться, мои маленькие друзья, тогда все будут целы!

Выпучив от страха глаза, ученики сползают на стулья и замирают, распрямившись, как свечки. Они хватают карандаши и линейки и начинают чертить, а я хожу между рядами с безумным горящим взглядом и глухим урчанием, которое поднимается откуда-то изнутри. Сейчас я из вас всю душу вытрясу!

Эффективность уроков держится на моем ПМС. В обычном состоянии я настолько уступчива, что меня можно загнать в угол, и они этим пользуются! Черт возьми, ну они же подростки, их главная цель — подрывать любые авторитеты! Одни, словно щепки, болтаются на поверхности бескрайнего моря противоречивых, непостижимых чувств. У других на заднице стоит клеймо: «Их разыскивает полиция», рано или поздно они непременно окажутся за решеткой. Третьи страдают среднестатистическим слабоумием и не понимают, что учитель не может клонировать себя и одновременно прийти на помощь тридцати двум ученикам. Четвертых вообще не видно, не слышно, их и радаром не нащупаешь. А бывают такие, что хочется посадить их в карман и унести с собой, чтобы дома полюбоваться. Все они пробуждают во мне материнские чувства, во мне просыпается неудовлетворенная нежность, переходящая в бешенство. Но если слишком часто уступать своим нежным чувствам, то дети просто переедут меня бульдозером! Поэтому я так рада, что хотя бы раз в месяц нахожу в себе силы нагонять на них ужас. Произведенный эффект длится ровно четыре недели, я засекала. После этого шум в классе начинает расти, дети кладут ноги на стулья и принимаются играть в карты. Не тут-то было! Hey, kids, I'm back! Here's Johnny! [12] Привет, ребята, а вот и я! Джонни вернулся! (англ.)

Я не собираюсь угрожать и запугивать. Нет более жалкого зрелища, чем учитель, который стоит перед классом и громко визжит, угрожая тем, что оставит ученика на второй год. Я же просто впадаю в праведный гнев, который действует наповал. Этот гнев заражает. Он бьет прямо по их куриным мозгам и пробуждает рефлекс выживания. Расслабьтесь, черт побери! Я сегодня в ударе!

Потом я снова становлюсь собой, и весь месяц занятия идут своим чередом.

После урока я иду в учительскую, чтобы навести порядок и в этом болоте.

Итак, Янне, ты принял свое великое решение. Три… четыре! Зажмурься и прыгай!

Я чувствовал себя взрослым, рассудительным человеком. Ничего, Мариана быстро избавит меня от этого чувства, она умеет.

Вечером я заявился к ней с тремя розами: темно-красная, длиной в метр, — для Марианы, чайная, поменьше, — для Беллы и миниатюрная роза в горшочке — для Билли. Кажется, Билли обрадовался больше всех, он тотчас поставил горшочек посреди игрушечной автомобильной дороги, рядом с пластиковой пальмой, — как будто цветы растут вдоль дороги. Белла попыталась воткнуть розу себе в волосы, но поранилась шипами и надула губы. Мариана воскликнула:

— У нас и вазы-то для нее не найдется! — и обрубила толстый стебель до середины. Она поставила покалеченный цветок в пластиковый кувшин, откуда роза печально свесила свою прекрасную головку, большую, как теннисный мяч. Я невольно вспомнил высокие датские дизайнерские вазы из белого стекла в доме Шарлотты.

Но я приехал сюда не потому, что меня интересуют способности Марианы в области ботаники или их отсутствие. Я предложил ей помочь приготовить еду, не осмелившись пригласить их поужинать где-нибудь в ресторане.

— Конечно! — сказала она. — Сегодня у нас телячье филе «Оскар», можешь почистить омаровые клешни и приготовить соус «Шарон»! А если тебе несложно, скрути, пожалуйста, небольшой круассан!