Катарина Масетти - Не плачь, Тарзан!

— Нет, я думаю, ты просто неумеха. Среди компьютерщиков такие сплошь и рядом. — Мне не хотелось говорить с ним о сексе. После того первого раза, когда нам было так хорошо, тема стала опасной. Почему бы нам не поваляться как-нибудь на моем описанном матрасе? Что-то мешает.

— Да, неумеха. Зато богатый, да будет тебе известно! Если мне понадобится новая кухня, я просто позвоню в мебельный магазин и выпишу чек. Потому что у меня куча денег. Я снимаю со счета и не забочусь о том, сколько осталось.

— Ты богатый неумеха! Безответственный неумеха! И от скромности не помрешь.

— Почему это я безответственный? За кого я должен отвечать? Я каждое эре заработал своим трудом. И продолжаю работать не покладая рук!

— I'm so impressed! [4] Потрясающе! (англ.) Завидую! Я тоже вкалываю целыми днями, но что-то миллионов не видать!

— Могу поделиться!

— Спасибо, милок, дай Бог здоровья… но мне ничего не нужно! — Мои слова прозвучали резковато. — Я не Красотка, и никогда не питала слабости к Ричарду Гиру в костюме, сшитом на заказ. — Я прекрасно знала, что у Янне много денег, а он — что у меня их нет, хотя и не догадывался, какие мы нищие.

Эта разница кошельков была для меня как кость в горле. Вот, например, в прошлую среду я заплатила за квартиру, после чего денег почти не осталось. На неделе у нас все было, как у людей, мы с детьми сходили и в детский музей, и в библиотеку — в общем туда, куда позволили средства. А в бассейн мы больше ходить не могли, он теперь принадлежит частникам, которые сделали там аквапарк и взвинтили цены так, что нам хватало только на одно посещение в месяц. Дети капризничали и хныкали, у них начиналась простуда. Все игрушки либо надоели, либо сломались.

Тогда я отыскала кучу старых картонок из-под яиц, и мы построили из них настоящую скалистую гору на столе в гостиной, покрасили ее в серый цвет и посадили туда крошечных овечек и козликов, которых смастерили из ватных шариков и зубочисток. Они жили в горных пещерах, иногда ходили друг к другу в гости, а иногда дрались из-за какой-нибудь уютной пещерки. Было так весело, мы как раз собирались покормить наших овец нарезанными листьями пеларгонии, как в дверь позвонил Янне. Он принес огромную коробку. Дети в нетерпении окружили его.

В коробке оказался автомобиль с дистанционным управлением. Настоящий красно-желтый монстр с узором в виде языков пламени вокруг радиатора, огромный, как пылесос. Янне бросился на пол рядом с Билли и стал взахлеб объяснять ему, как управлять машиной с помощью пульта. Белла стояла рядом, повесив нос, и обиженно смотрела на них. И чего эти парни так обмирают от машин — что большие, что маленькие.

Про овечек сразу забыли, как и про картонную гору. Ах, наше скромное дешевое развлечение! Билли, который пока еще не овладел навыками мелкой моторики, не совладал с управлением и врезался автомобилем в ножку стола, гора обрушилась и исчезла под колесами. Овцы разлетелись в разные стороны. Листья пеларгонии рассыпались по полу.

Белла умчалась в детскую, хлопнув дверью. Я слышала, как она всхлипывает за стеной. Янне ничего не заметил. Наигравшись с автомобилем, он вновь принялся за сломанную дверцу, и тогда я сказала:

— Янне, не надо нам столько всего дарить! В нашем положении глупо отказываться от подарков, но мне ужасно неловко. Если бы ты был моим братом или каким-то родственником, я, наверно, с удовольствием все принимала. А как себя вести в такой ситуации, я не знаю. Что мы можем предложить тебе взамен?

Отложив инструменты, Янне некоторое время молча рассматривал свои руки.

— Какого черта я здесь делаю? — сказал он.

Самое неожиданное открытие, сделанное мной с тех пор, как я стал зарабатывать много денег, заключалось в том, что я не знал, на кой черт они мне нужны.

Эта проблема возникла не сразу. Я поднялся выше по потребительской лестнице, накупил красивых шмоток, съездил за границу, заказал и получил мою гордость — «ламборджини». Разумеется, я устраивал множество вечеринок на своей вилле, приглашал друзей в кабаки, делал дорогие подарки — и конечно же всегда находились люди, которые знали, как потратить мои деньги. Но шмотки меня и раньше мало волновали — у меня сложилось впечатление, что они скорее были просто дорогими, а не стильными, — заграничные путешествия и компьютерные девайсы оплачивала фирма, «ламборджини» был разовой покупкой и никогда не ломался, а остальные расходы для моего солидного бюджета погоды не делали. У меня не было ни малейшего интереса к спекуляциям землей и недвижимостью, спонсором новых предприятий я тоже быть не хотел — по-моему, это чертовски скучно. Интерес к своей компьютерной фирме я почти утратил после того, как продал ее, хотя сейчас и работаю на новых владельцев. Так повелось, что я с детства был непритязателен в своих материальных запросах. Родители у меня были простыми людьми: отец работал бухгалтером, а мать — школьной учительницей. Они привыкли считать деньги, и это наложило на меня свой отпечаток. Доходило до того, что мать мыла полиэтиленовые пакеты и использовала их по новой… Я помог купить им маленький домик, о котором они мечтали, они были несказанно счастливы и хвастались моими достижениями на каждом углу. В последние годы я редко их навешаю, мне кажется, наше времяпрепровождение сводится к нескончаемому брюзжанию о том, что мне пора остепениться и завести семью.