Валентина Гончаренко - Чародей

Юрий постоянно держит себя на замке, и такая откровенность была для меня неожиданной и необъяснимой. Меня буквально заклинило, я слова не могла выговорить: и Тамару было жаль, и его, непутевого, тоже. Хотела спросить, зачем же, в таком случае, оттеснил Ивана, но язык онемел. Прошли порядочно молча. Он смотрел на небо, я семенила рядом.

— Грех проспать такое диво! — сказал он, продолжая глядеть в небеса.

Какое небо! У меня сумбур в голове. Никак не втумкаюсь: Тамаре! Отставка! Понять это невозможно….

И вдруг слышу: "Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут…" Пушкин. "Полтава". Самое удивительное, что Пушкина не было, был Юрий, который откровенно и доверительно рассказывает мне о Петре Первом, о Мазепе и Марии, о Карле Двенадцатом и битве под Полтавой. Он их видел, он был там и набрался впечатлений, а теперь делится со мною, заколдованной его повествованием. Юрий шел — я шла, он останавливался — я останавливалась и не сводила с него глаз, впитывая всем существом каждое его слово. Завораживал поразительный голос, какой-то "свой", но не приземлено — домашний, а одухотворенный и возвышенный, каким рассказывают близким о необыкновенных людях и событиях. Он смолк. Я все еще в очаровании.

— Очнись, подруга! — он тронул меня за руку

— Это же Пушкин! — вскричала я, — Никогда в жизни не слышала, чтобы так читали и понимали его! Юрка, ты подонок! Анекдоты, байки, присказки, будто нет у тебя Пушкина! Великого Пушкина! Тебя за это расстрелять мало! Это тебе за анекдоты! Это тебе за байки! Подонок, прохиндей, варнак, прохвост, обманщик, балаганный шут, идиот и дурак!

Выкрикивая ругательства, я гвоздила его в грудь тычками, не жалея сил. Дурашливо защищаясь, он поймал меня в охапку и прижимал к себе, чтобы сковать мне руки. Я вырывалась, колотила его по рукам и чему придется, не переставая ругаться: — Так притворяться целый год! Хиханьки да хаханьки, присказки да песенки! И такой талант!

Наконец, он крепко схватил меня:

— Ну, хватит! Перестань меня калечить! Милицию позову! Убивают бедного мальчика… Ну, все… Все… Иначе скручу, как хулиганку! И сдам в милицию…

— С ума сойти можно! Ты гений, Юрка! Ты даже не представляешь, какой ты чародей!

— Причина не во мне, а в тебе. Ты гениальная слушательница, вот я и выкладываюсь до донышка… А вообще-то ты слабак. Ни драться толком, ни, тем более, ругаться совсем не умеешь. Сразу видно, что фронта ты и не нюхала. Вот там профессиональные ругатели. Хочешь, за несколько уроков я сделаю из тебя классную ругательницу. Можно начать прямо сейчас. Приступим?

— Иди ты подальше со своими уроками! Так читать Пушкина! И скрывать это! Какой ты чародей, Юрка, если б ты знал!

— Ну, если на это пошло, то чародейка это ты! Я, действительно, давно так не читал. Говорю тебе, ты гениальная слушательница!

— За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха?

— За то, что хвалит он Кукушку! Тихо… Слушай…

Не очень далеко громко разговаривали возвращавшиеся с танцев и провожаний старшие воспитанники детского дома в сопровождении поселковых девиц, щебетавших по-украински. Встреча весьма нежелательная. От меня припахивает наливками, и Юрий в подпитии. Он подобрался, окинул быстрым взглядом округу и бросил:

— Сюда!

И подвел меня к огромной железобетонной трубе, проложенной под железнодорожным полотном и служившей для отвода весенних вод после снежных зим, что случались не часто. Труба была похожа на колодец, положенный горизонтально. Широкое жерло ее возвышалось над землей сантиметров на сорок. Каблуки, узкая юбка…. На четвереньках что ли влезать? Юрий двумя руками молча взял меня за талию, приподнял и бережно сунул в темноту. Потом сам влез. Сели, прислушались. Голоса все еще не рядом.

— Правда, где ты научилась так слушать? — прошептал Юрий.

— Там, где ты научился так читать…

— Не там…. На твое счастье…

Школьники поравнялись с трубой…говорили что-то смешное… басистые голоса сыновьев полка… "украиньска мова" местных девиц…. Загулялись… Скоро утро. Удастся вздремнуть чуток до подъема…. В воскресенье он на час позже.

Мы посидели еще немного.

— Представляешь, что было бы, если б им вздумалось заглянуть в трубу? — шутливо произнес Юрий.

— Не пугай, пожалуйста… Позору б не обобраться, — сердито прошептала я.

Девицы стайкой пробежали мимо. Можно выбираться.

Он спрыгнул первым и помог мне тем же манером — взял за талию и выставил наружу.

— Не замечал… Фигура у тебя красивая. Талия тонкая… а ребрышки прямо птичьи… Не навредил я тебе своими клешнями?