Анна Матвеева - Есть! [litres]

Нателла к тому времени окончательно срослась с волчьей шкурой гастрономического критика – и хлестала рестораторов своими статьями, как перчаткой по щекам. «Модену» она, ясное дело, всерьёз не задевала, а лишь изредка деликатно покусывала – как заигравшаяся кошка.

Гриша царствовал на кухне – там у него были сразу и восточная деспотия, и абсолютная монархия, и культ личности. С годами он обзавёлся привычкой петь за работой, причем пел почти всегда одно и то же. Верная Ленка Палач, выведенная Гришиными заботами в су-шефы, могла определить по первым же нотам, тихо, но чистенько спетым Малодубовым, в каком он нынче пребывает настроении и что именно делает. «Нет, я не плачу, и не рыдаю» – чем-то расстроен, но терпеливо глазирует шалот или режет – сам! немыслимо! – лук для пирога. «Отцвели уж давно хризантемы в саду» – проверяет, как поработал трудовой коллектив. «Я ехала домой» – ну, это понятно. Ещё в репертуаре Григория Малодубова значились один из венгерских танцев Брамса, Лав Ми Тендер, Бесаме Мучо и, любимейшая, челентановская «Соли» – её Гриша исполнял всякий раз, смешивая соус для своих фирменных спагетти «Челентано».

– …E’ inutile suonare qui non vi aprira’ nessuno-o-o… – вполне сносно для повара пел Гриша, кидая в любимую сковородку свежий чеснок в шелухе. Чеснок повозился в масле, разогреваясь, и начал отдавать будущему соусу весь свой аромат. Сейчас было крайне важно не упустить момент, вовремя добавить следующий ингредиент. И Гриша обязательно добавил бы его, если бы в их любовь с соусом не вмешалась Палач:

– Гриш, тебя там спрашивают, говорят – от Нателлы.

Именем Нателлы в Гришиной жизни открывалось всё. Жена воспитала в нём именно такого мужчину, каким он всегда хотел стать, и он ей ни в чём не отказывал. Даже на балет ходил покорно, как пёс на веревочке: героически терпел все действия и пытался не проваливаться в сон. Он, кстати, считал, что на балетах этих с операми все только делают вид, что в восторге от происходящего. Все, кроме его жены. На «Жизели», помнится, Нателла так восторгалась, что случайно обдала слюной левый Гришин глаз. Оросила! «Плюнь в глаза – всё божья роса», – вспомнил Гриша народную мудрость. От Нателлы всё – божья роса. Даже посетитель, прервавший работу, как коитус на самом интересном месте… Гриша с тоской посмотрел на сковородушку, и, вытирая на ходу руки, пошёл в свой крошечный кабинет, где еле помещались рабочий стол, компьютер и фото Нателлы в резной, как наличник, деревянной рамке. Посетитель, впрочем, поместился в кабинетике запросто – потому что это была посетительница, довольно хрупкая дамочка лет тридцати. Нателла угадывала возраст с точностью до месяца рождения, она ещё и знаки зодиака каким-то загадочным образом определяла, не глядя в паспорт. Но Нателлы здесь не было.

– Чем могу? – устало спросил Гриша. Дамочка его не впечатлила.

– Мне сказала ваша жена… я с ней знакома по университету, так вот… она сказала, вы можете научить меня готовить.

Гриша не поверил. Нателла? Зачем это ей? Можно, конечно, позвонить и проверить, но неудобно делать это при гостье. И если она действительно пообещала этой девушке…

– Катя. Парусова Катя.

«Пообещала Кате мою помощь, – думал Гриша, – значит, я должен что-то для неё сделать».

– А вы хотя бы представление имеете о том, что такое кухня?

Катя вспыхнула:

– Конечно! Я хочу посмотреть, как всё устроено у профессионального повара, и взять у вас пару уроков, можно?

– Переодевайтесь, – скомандовал Гриша. Конечно, он не откроет этой Кате свои лучшие рецепты, но пару уроков… если Нателла просила… Почему бы и нет?

Изумлённая Палач притащила в подсобку халат, а Гриша поспешил к своему соусу. Уроков давать ему ещё не приходилось.

– Что вы умеете делать? – сурово спросил Гриша у девицы.

– Итальянский фасолевый суп.

Гриша пальцем показал, где всё лежит, и бросился к своему «Челентано». К счастью для Кати, соус получился таким, как надо: густым, полнокровным, чуточку хриплым и страстным… Через полчаса подобревший Гриша склонился над кастрюлей практикантки и тут же отпрянул – там плавало нечто вроде тёмных помоев для свиней, поверху которых неслись в свободном плавании взбаламученные кусочки бекона. Девчонки хихикали, Палач была красной, как карпаччо, – словно это она сварила такую мерзость. А Катя смотрела на шеф-повара Малодубова с вызовом. И шеф-повара Малодубова это зацепило.

– У меня есть одна знакомая, – откашлявшись, сказал Гриша, – с канала «Есть!». Так вот у них там выходит передача «Фиаско» – коллекция заваленных рецептов. Жуткое дело!