Ирвин Уоллес - Чудо

Тиханов набрал номер советского посольства в Париже, назвал свой псевдоним, и через несколько секунд его соединили с послом. После обмена любезностями Тиханов сказал, что звонит из Марселя по незащищенной линии и поэтому будет краток. Вслед за этим он сообщил, что должен встретиться с друзьями их страны в окрестностях Марселя, и задал послу два вопроса: пытался ли известный им обоим генерал связаться с ним и как здоровье премьера?

У него словно гора с плеч свалилась, когда он услышал, что глава КГБ генерал Косов не делал попыток разыскать его, поскольку слишком занят внутрипартийными делами.

— Премьер тоже не звонил,— сказал посол,— но, насколько мне известно, он, как обычно, пребывает в добром здравии.

Поначалу Тиханов озадаченно уставился на телефонный аппарат, но затем вспомнил, что они разговаривают по открытой линии.

— А-а, ну конечно,— отозвался он.

Тиханов поблагодарил посла и уже собирался повесить трубку, когда посол неожиданно спросил:

— А если генералу очень понадобится поговорить с вами, могу ли я сообщить ему, где вы остановились?

Тиханов был готов к такому вопросу.

— Скажите ему, что в том месте, где у меня назначена встреча с нашими друзьями, я буду вне пределов досягаемости. Передайте генералу, что я закончу все дела к концу недели и сам свяжусь с ним в понедельник или во вторник.

Сделав этот важнейший звонок и объяснив свое исчезновение, Тиханов ощутил огромное облегчение. Он не чувствовал себя так хорошо с того момента, когда приехал в Лурд.

Теперь у него было время для того, чтобы оглядеться, и, осмотрев номер, Тиханов счел его вполне удовлетворительным. Да, он привык к совсем другим, роскошным апартаментам в пятизвездочных отелях, но, учитывая обстоятельства, это жилище было вполне сносным. По сравнению с ним убогая комната в доме Дюпре выглядела тюремной камерой, и Тиханов порадовался, что ему больше не нужно туда возвращаться. А еще большее облегчение он испытывал оттого, что избавился от постоянного присутствия этой девчонки Жизели, которая без устали совала нос во все щели, в свое время работала в ООН и представляла для него потенциальную опасность. Избавиться от нее было для Тиханова задачей номер один.

Поскольку за обедом Тиханов полностью сосредоточил внимание на миссис Мур и почти ничего не ел, он заказал по телефону еду в номер и принялся неторопливо разбирать свои вещи, методично раскладывая по полкам вместительного старинного шкафа аккуратно сложенные рубашки, майки и пижамы. Шкаф стоял напротив двух сдвинутых двуспальных кроватей, над которыми висело распятие. Комнату не могли испортить даже псевдоантикварные стулья в стиле Директории, обтянутые синтетической тканью. На окнах висели оранжевые шторы, раздвижные стеклянные двери вели на маленький балкончик, с которого открывался очаровательный вид на поросшие лесом окрестности. Здесь было много воздуха и простора.

Тиханов закончил раскладывать одежду как раз в тот момент, когда в дверь постучали и в номер вошел смуглый официант с серебряным подносом. Поставив поднос, он беззвучно вышел, а Тиханов сел за стол, сделал большой глоток охлажденной водки и развернул свежий номер парижской «Фигаро», который ему принесли вместе с едой.

Первое, что бросилось ему в глаза, была его собственная фотография на первой странице с подписью, из которой следовало, что он является одним из кандидатов на пост премьер-министра СССР. Тиханов смотрел на самого себя и испытывал смешанные чувства. С одной стороны, для него явилась приятной неожиданностью та оперативность, с которой ТАСС, официальный рупор Советского Союза, на весь мир сообщил о неизлечимой болезни Скрябина и о том, что он, Сергей Тиханов, вероятно, займет ключевой пост в самой большой стране мира.

Тот факт, что одновременно с ним в качестве претендентов на кресло премьера были названы еще двое, его абсолютно не волновал. Они были партийными писаками, и их имена были лишь дымовой завесой, попыткой создать видимость некоего выбора, которого на самом деле не было и быть не могло. Как заверил его генерал Косов, Политбюро уже сделало свой выбор и, когда будет оглашено решение, мир услышит именно его фамилию.

Но с другой стороны, Тиханову стало немного не по себе оттого, что его фото появилось на первых полосах крупнейших газет мира в то время, когда он находится во Франции и, хуже того, в Лурде. А вдруг его кто-нибудь узнает?

Тиханов провел пальцами по пышным накладным усам и успокоился. Нет, в таком обличье он неузнаваем. Кроме того, кому придет в голову и кто поверит в то, что высокопоставленный советский деятель, человек, которого прочат на высший государственный пост, сидит в провинциальном французском городке и молится Пресвятой Деве?