Ирвин Уоллес - Чудо

— Тебе понравилась та пожилая дама?

— Нет, дура, другая! Она стоит к тебе спиной, но погляди на нее, когда она повернется, чтобы войти в лифт. Классная молодая телка! Похожа на итальянку. Видала когда-нибудь такие титьки?

Его глазки жадно ощупывали Наталию, когда она вошла в лифт и повернулась лицом к вестибюлю. Словно загипнотизированный, он разглядывал точеную фигурку девушки, ее длинные темные волосы, черные солнцезащитные очки, делавшие ее еще более сексуальной, тонкий прямой носик, алые губы, молочную кожу шеи, с которой на высокую грудь свисала золотая цепочка с крестиком. Летнее платье подчеркивало каждую черточку ее сногсшибательного тела.

— Да-а,— протянул Анатоль,— это то, что надо! Я с ней, пожалуй, перепихнусь!

Ивонна воззрилась на парня изумленным взглядом.

— Анатоль, ты что, спятил? Разве не видишь? Она слепая!

— Ну и что? Чтобы трахаться, необязательно быть зрячим.

— Анатоль, ты просто, грязное животное, и то, о чем ты думаешь, совершенно невозможно.

— Может быть,— равнодушно пожал плечами парень.— А вдруг Дева Мария будет на моей стороне?

Стоял ранний вечер, когда заляпанный грязью желтый автобус, на лобовом стекле которого была укреплена табличка с надписью «Испания», натужно скрипя тормозами, остановился у входа в гостиницу «Галлия и Лондон». Из него выбрались восемь пассажиров, после чего автобус тронулся с места и поехал развозить по другим гостиницам остальных паломников из числа группы, прибывшей из Сан-Себастьяна. Последним из вышедших был Микель Уртадо.

Он стоял на тротуаре, разминая затекшие мышцы и вдыхая прохладный вечерний воздух. Какое счастье, что утомительная поездка позади! Ему так надоели теснота автобуса и что-то непрерывно бормочущие попутчики, эти набожные ханжи!

Правда, надо признать, что путешествие от Сан-Себастьяна через баскскую границу на территорию Франции и затем до Лурда длилось не слишком долго, всего шесть часов, но Уртадо они показались вечностью. Ему не терпелось сделать то, ради чего он сюда приехал, и как можно быстрее убраться восвояси.

Дожидаясь вместе с остальными, пока выгрузят багаж, Уртадо осматривался вокруг. По тротуарам шли пешеходы всех национальностей и возрастов, многие из них разглядывали витрины сувенирных магазинов и лавок, торгующих всякой мишурой, рассчитанной на туристов. На другой стороне улицы, ближе к перекрестку, возвышалось огромное серое здание. В свете уличного фонаря можно было прочесть его название: «Больница Богоматери Всех Скорбящих».

В Лурде Уртадо не интересовало ничего, кроме грота. Он вырос в католической семье, всегда знал о лурдской святыне, но не знал, правдива ли история про Бернадетту. Впрочем, ему было на это наплевать. Он знал другое: грот является главной святыней католицизма, и в ближайшие дни здесь вновь ожидают появления Девы Марии, как актрисы, выходящей на бис.

Разум Уртадо кипел от злости. Августин Лопес, твердокаменный революционер, отменил ликвидацию министра Буэно, поверив его лживым обещаниям начать переговоры о баскской автономии, если Дева Мария, как она якобы обещала, действительно явится в гроте. Неважно, правда или нет, что девчонка Бернадетта сто с лишним лет назад видела Богоматерь и говорила с нею. Но верить — в наше-то время! — что Дева Мария явится в этой проклятой пещере толпе недоумков,— это уж слишком! Даже если сам Лопес верит в подобные сказки, Уртадо на такое никогда не купится! Его намерение положить конец уловкам и лисьей тактике Буэно было непоколебимым.

Несмотря на то что молодая соратница Уртадо Хулия Вальдес пыталась отговорить его от этой затеи, он твердо решил осуществить свой план. С этой целью Уртадо придумал для своей доверчивой матери целую легенду, рассказав ей, что после того, как он услышал о скором возвращении Пресвятой Девы, в его душе с новой силой вспыхнуло религиозное чувство. Он хочет поехать в Лурд и присутствовать при чудесном событии, однако, чтобы получить место в гостинице, ему необходимо войти в состав официальной группы паломников. Одна такая группа формировалась в Сан-Себастьяне, и Микель попросил матушку похлопотать за него. Слова сына глубоко взволновали пожилую женщину. Она отправилась к приходскому кюре и упросила зачислить вернувшегося к вере сына в состав группы паломников из Сан-Себастьяна. Правда, Уртадо пришлось назваться собственным именем, что противоречило правилам ЭТА, но, во-первых, он не состоял на учете в полиции, а во-вторых, игра стоила свеч.