Ирвин Уоллес - Чудо

— А у меня ее нет,— подал голос Кен.

Аманда, только что произнесшая горячую исповедь, не могла поверить собственным ушам. Ей показалось, что она ослышалась.

— Чего у тебя нет? — переспросила она.

— Я сказал, что у меня больше нет веры,— спокойно повторил Кен.— Я больше не надеюсь на то, что вера спасет меня. Возможно, она и способна помочь, но надеяться только на это слишком рискованно. Мне нужно нечто большее.

Для Аманды это был день непрерывных потрясений. Ошеломленная, она непонимающе уставилась на любимого.

— О чем ты?

Ей захотелось рассказать о Наталии Ринальди, но она вовремя вспомнила о своем обещании и сдержалась. Вместо этого она ухватилась за другой довод:

— Но ты же… ты сам видел. Ты несколько раз беседовал с Эдит Мур, видел ее, слышал. Эдит страдала от той же болезни, что и ты, но чудесным образом исцелилась. Молилась Деве, верила — и ей воздалось за ее веру.

— Эдит Мур,— повторил за ней Кен, не отрывая головы от подушки.— Вот-вот. Она-то и привела меня в чувство. Послушай, Аманда, может быть, вера и хороша. Может быть, она кому-то и помогает. Но мне требуется более верное средство.— Он перевел взгляд с изумленной Аманды на врача.— Расскажите ей, доктор Клейнберг. Расскажите…

Все еще не в силах прийти в себя, Аманда медленно поднялась с пола и нащупала опору, прежде чем заговорить с врачом.

— Что произошло, доктор?

Лицо доктора Клейнберга было серьезным, но вместе с тем каким-то умиротворенным.

— Думаю, что могу вам все разъяснить, миссис Клейтон. Постараюсь сделать это в нескольких словах. Будьте добры, присядьте.

Мир, только что заново приведенный в порядок, вновь летел вверх тормашками. С негнущейся спиной, будто автомат, Аманда опустилась на стул. Доктор Клейнберг пододвинул свой стул ближе и сел рядом.

Он заговорил с ней тоном профессионала, ровным, без каких-либо эмоций:

— Сегодня утром я смог поговорить с Кеном. Учитывая то, насколько серьезным является его состояние, я предложил ему подвергнуться немедленной хирургической операции по поводу саркомы.

— Но я, как н прежде, отказался,— вмешался Кен.— Я сказал доктору, что меня не устраивают слишком малые шансы на успешный исход. А вот шансы на чудесное исцеление меня устраивали. На такое, какое случилось с Эдит Мур. Я сказал доктору то же самое, что всегда твердил тебе: если у Эдит Мур получилось, то и у меня все может получиться.— Он перевел взгляд на врача.— А теперь расскажите ей, доктор.

Доктор Клейнберг коротко пожал плечами чисто галльским жестом.

— Дело в том, миссис Клейтон, что у Эдит Мур ничего не получилось.

Аманда вновь не поверила своим ушам.

— Не получилось? — с сомнением переспросила она.— Вы говорите, не получилось? Никакого чудесного исцеления не было? Но все врачи…

Доктор Клейнберг кивнул:

— Да, все врачи, обследовавшие ее на протяжении трех лет — и, кстати, очень хорошие врачи,— свидетельствовали, что Эдит мгновенно и необъяснимым образом излечилась на последней стадии заболевания саркомой. Меня специально вызвали из Парижа, чтобы подтвердить этот случай чудесного исцеления, и я думал, что после осмотра и рентгеновского обследования выпишу ей свидетельство об излечении. Но я быстро увидел, что что-то здесь не так. Вот что я выяснил. Сначала ее саркома внезапно, без каких-либо причин исчезла, но потом точно так же без всяких видимых причин вернулась обратно. У миссис Мур вновь появилась опухоль. Очевидно, вера сама по себе не принесла постоянного исцеления. Мне было ясно, что ее состояние вскоре вновь станет серьезным, быстро ухудшится и конец неизбежен.

— Но ее случай не вызывал сомнений,— возразила Аманда.— Вокруг только и разговору было, что о ее исцелении. И хотя я сама ученый, мне из собственного опыта известно, что возможны… как бы это сказать… необъяснимые случаи чудес, которые можно приписать только вере.

— Не стану отрицать такой возможности,— согласился доктор Клейнберг.— Как и доктор Алексис Каррель, я просто не знаю точных причин. Возможно, некоторые случаи исцеления объясняются исключительно сильной верой. А может быть, подобное объяснение не годится ни для одного такого случая. Миссис Клейтон, при нынешнем состоянии науки мы не в силах знать наверняка. Но как человек, занимающийся наукой, одну вещь я знаю со всей определенностью. Эдит Мур, вне зависимости от того, что случилось с ней за последние три года, более не чудо-женщина. Она не излечилась. И я сказал ей об этом. До вчерашнего вечера я не мог предать эту информацию огласке, пока сама миссис Мур не решит, как ей дальше быть. Теперь же мне позволено говорить об этом. Вот я и сказал Кену всю правду сегодня утром.